Книга Роковое завещание, страница 58 – Людмила Мартова

«Мама расстроится, если порежусь», – подумал он и тут же забыл и о маме, и о возможных порезах, не чувствуя ни страха, ни боли. Мягко спружинили ноги, не давая упасть. Он спрыгнул с той стороны комнаты, стараясь не натоптать, подошел к лежащему ничком сторожу, присел, нащупывая пульс. Того не было. Снова достав фонарик, Гордеев посветил на лицо лежащего перед ним человека. Да, действительно Николай Иванович. Окончательно и бесповоротно мертвый, ибо нельзя выжить при такой ране в височной части головы. Сторожу сильным ударом разнесли череп.

Все, что происходило вокруг дальше, напоминало детективный сериал. Разумеется, плохой. Впрочем, для Гордеева все сериалы были плохими. Не любил он их. И никогда не смотрел. Сначала он ждал полицию, сидя прямо на снегу и бездумно глядя в морозное пространство. Потом давал показания. Как приехал на площадку. Как обнаружил пустой, давно выстывший вагончик. Как пошел обходить территорию и нашел тело.

Да, приехал в связи с участившимися пожарами, уточнить, все ли хорошо. Нет, никого не видел. Да, понял, что вагончик пуст несколько часов. Как понял? По выключенному обогревателю, стылому воздуху, отсутствию следов вокруг, ведь снегопад под утро закончился. Нет, не знал, что сторож в здании. Нет, не подозревал, что его убили. Нет, не в курсе за что.

Следователь, приехавший на место преступления, был тот же самый, что и в деле об убийстве Ренаты. Рябинин, кажется, его фамилия.

— А вам не кажется, Александр Петрович, что вы подозрительно часто имеете отношение к предумышленным убийствам? – спросил он Гордеева.

— Я не имею к предумышленным убийствам ни малейшего отношения, но соглашусь, что предпочел бы сталкиваться с ними меньше, – ответил тот. – Правда, пока это не больше чем совпадение. Вряд ли смерть Ренаты Максимовой имеет отношение к тому, что случилось здесь.

— Разберемся, – сказал следователь.

Прозвучало зловеще.

Разумеется, Гордеев поставил в известность Дмитрия Макарова сразу, как вызвал полицию. И фотографии сделал и послал, чтобы начальник четко представлял, что случилось.

— Феоктистычу звонил? – спросил Макаров.

— Я ему сразу позвонил, когда обнаружил, что сторожа в вагончике нет. Теперь жду, пока он мне сам перезвонит, чтобы уточнить, нашел я его подчиненного или нет. Что-то не звонит пока. Видимо, не взволновался.

Макаров витиевато выругался матом.

— Саша, а тебе не кажется, что время для того, чтобы меряться мужскими органами (разумеется, он сказал конкретнее) вы выбрали неподходящее? У нас черт знает что с объектом творится. Сначала поджоги, теперь убийство. И это, не считая всех остальных неприятностей. А вы все выясняете, кто из вас ревностнее относится к работе. Ты уж прости меня, Саша, но детство это.

— Ну, детство так детство, – зло ответил Гордеев. – Только я сначала нашел труп, потом вызывал следственно-оперативную группу, поскольку являюсь законопослушным гражданином, при обнаружении криминального трупа звонящим в полицию, а потом набрал тебя, поскольку ты – мой непосредственный начальник. Если бы я сначала позвонил Феоктистычу, ты бы решил, что мы за твоей спиной что-то мутим. Скажешь, не так?

— Так, – согласился Макаров уже спокойнее. – Ладно. Сиди, жди полицию. Рюмину я сам позвоню. Скажу, чтобы все бросал и ехал к тебе. А ты бы адвокату своему позвонил. То есть адвокатше. Пока ждешь.