Книга Танец кружевных балерин, страница 50 – Людмила Мартова

Ирма Константиновна Казанцева, преподававшая на филологическом факультете местного университета, оказалась строгой подтянутой дамой шестидесяти лет. Особой скорби она не проявляла, но выглядела неулыбчивой и суровой, или это ситуация предполагала такое поведение. Произнесла несколько дежурных фраз, открывая застолье, и села рядом со Снежаной, предложив всем относиться к происходящему просто как к обеду, без речей и тостов.

— Мы не были слишком близки с Лидочкой, – сказала она Снежане в ответ на вопрос, сильно ли она переживает смерть родственницы. – Это она так велела себя называть, когда мы только познакомились. Слова «тетя» не признавала. Я, знаете ли, по характеру человек довольно закрытый, без лишних эмоций, а потому разговоры по душам всегда были, что называется, не мое. Кроме того, они с Николаем Семеновичем, моим дядей, долго жили за границей. Мы виделись не чаще чем раз в год. Конечно, это всегда был праздник, потому что они привозили подарки, всякие диковинные вещички, которыми потом можно было хвастаться в школе или в институте. Они меня любили, потому что своих детей у них не было, но трудно проявлять материнскую любовь, когда одиннадцать месяцев в году находишься так далеко. Да и я каждый раз за время их отсутствия успевала от них отвыкнуть.

— Но они же давно вернулись, – аккуратно допытывалась Снежана. – Неужели у двух пожилых одиноких людей не возникало потребности в более близком общении?

— Разумеется, мы общались, – Казанцева пожала плечами, – но не близко. Поймите меня правильно, у меня была своя жизнь. Подрастали дети, старели родители, работы была куча, я как раз докторскую заканчивала, то-се… Знаете же, как это бывает.

Снежана знала. С двух стариков, которые больше не могли привозить дорогие подарки, взять было нечего, а заботиться о них не хотелось. Она посмотрела на Ирму чуть ли не с отвращением.

— Кроме того, Лидочка тоже была вещью в себе. В душу особо не пускала. И самолюбивая очень, гордая. Терпеть не могла проявлять слабость и очень боялась впасть в зависимость от кого-то. Для помощи по дому у нее была домработница, для всего остального она тоже нанимала людей и щедро им платила. Говорила, что терпеть не может чужой благотворительности, поскольку ее это унижает.

— А откуда у пожилой женщины были деньги? Вот моя мама на пенсии, но она ни за что не прожила бы без моей помощи. Когда умер папа, мне пришлось открыть собственное дело, чтобы поддерживать тот уровень жизни, к которому она привыкла, а Лидия Андреевна ни в чем себе не отказывала. Это видно.

Она старалась говорить простодушно, чтобы не возникло подозрений, что спрашивает она не просто из обывательского интереса.

— Дядя Коля всю жизнь прекрасно зарабатывал. У них были накопления, причем в валюте. – Если Ирму и коробило от чужого бесцеремонного любопытства, то внешне она никак это не проявляла. – Каждый месяц Лидочка переводила в рубли определенную сумму, достаточную для нормальной жизни. Особо не шиковала, но и не нуждалась ни в чем.

Так, значит, у Лидии Андреевны были накопления, причем довольно значительные. Интересно, а где она их держала? Если в банке, то потенциальный грабитель вряд ли мог до них добраться. А если дома? Тогда неведомый преступник мог искать именно валюту, потому что не знал, где она лежит. В этом случае к Надежде Андреевне и ее прошлому эта история не имеет никакого отношения. Снежана вдруг почувствовала острый укол разочарования.