Книга Уравнение с тремя неизвестными, страница 69 – Людмила Мартова

— И что мы с этого имеем? – прервал ее Вадим. Мама могла перечислять известные имена до бесконечности.

— А то, что каждый год осенью, когда заканчивались летние отпуска, выходил строенный номер, посвященный одной тематике и объединявший все материалы по ней. Один из сборников назывался «Старые усадьбы. Очерки русского искусства и быта». А в делах редакции, что общеизвестно, сохранились подробные списки губерний России, славящихся своими старинными усадьбами. Ты же понимаешь, что я хочу сказать?

Мама смотрела на Горелова, хитро улыбаясь. Он озадаченно размышлял, что она имеет в виду, и вдруг понял.

— Ты подняла эти журналы? – воскликнул он. – Когда переехала в Токменевку.

— Разумеется. – Мать снова фыркнула. – Я же ученый, историк. Разумеется, когда ты купил и восстановил имение Токменевых, я потратила время, чтобы разузнать как можно больше о месте, в котором собираюсь жить. Генерал Никита Токменев не был бедным человеком, вот только его жена Варвара оказалась совершенно равнодушна к драгоценным каменьям. Она вела простой образ жизни, практически не выезжала из усадьбы, чуралась балов и приемов. Супруги увлекались искусством, правда, предпочитали не живопись, а антикварную посуду.

— Точно. Я же сам рассказывал Дорошину и его жене про серебряную посуду, которой славилось поместье. Ты мне про нее говорила.

— Именно. Хорошо хоть вспомнил, а то вечно пропускаешь мои рассказы мимо ушей. В Токменевке хранились дворянские сервизы, изготовленные известнейшими мастерами России и Франции. В журнале «Старые годы» перечислялись имена Сазикова, Овчинникова, Хлебникова, братьев Грачевых и даже Фаберже. То есть всех, кто делал столовые приборы для императорского двора.

Горелов слушал с неослабевающим вниманием.

— После революции усадьбу сожгли, – медленно сказал он.

— И разграбили. Это случилось в феврале 1918 года. Революционные крестьяне спалили главный усадебный дом, скотный двор, каретный сарай, уничтожили библиотеку имения. Я уверена, что все ценности Токменевки тогда же и пропали бесследно.

— Но арест Гавриила Леонтьева и тщательный обыск в его доме последовали значительно позже. Уже после Савинковского мятежа, который, как мы знаем, произошел в июле, и Рыбинск был его центром. Павла Киреева говорила, что Лиза Токменева с няней переехали в Москву осенью, а случилось это сразу после ареста дяди. Смотри, что получается. Адвокат Леонтьев был весь в долгах, которые смог погасить только после того, как наложил лапу на наследство своих племянников, над которыми оформил опекунство. Можно предположить, что все ценности он из Токменевки вывез. Иначе бы Петр не искал их в ходе обыска. Знал бы, что они пропали при разграблении имения. Только во время обыска он их не нашел, зато навсегда перестал общаться со своей сестрой Лизой, уехавшей в Москву и безбедно жившей там до самой смерти. Скорее всего, она, в отличие от брата, знала, где хранятся отцовские ценности. С ней адвокат Леонтьев поделился этой тайной. Знать бы еще почему.

— На этот вопрос отвечает метрическая книга, которую я нашла, – с достоинством ответила мама. – Есть запись от сентября 1918 года, которая гласит о том, что Елизавета Токменева родила ребенка мужеского полу, который прожил всего неделю. Правда, за это время она успела записать его как Никиту Леонтьева.