Книга Уравнение с тремя неизвестными, страница 3 – Людмила Мартова

Лиза отрицательно покачала головой.

— Оно в Москве. А про художников вы что-нибудь слышали?

Лизина маменька любила живопись, а батюшка, потакавший ей во всем, охотно поддерживал это увлечение. И в Третьяковскую галерею в Москву родители Лизу один раз с собой брали. Правда, она тогда была маленькая и быстро устала, но кое-что все-таки запомнила. На нее произвели впечатление картины Васнецова «Аленушка» и «Иван-царевич на Сером Волке», о чем Лиза новому своему знакомому и сказала.

— А я с Виктором Михайловичем знаком, – сообщил художник. – Его младший брат Аполлинарий Михайлович – один из моих учителей. Мне приятно, барышня, что вы его знаете.

— А ваши работы тоже есть в галерее господина Третьякова? – полюбопытствовала Лиза.

— Пока нет, – ответил тот. – Но я уверен, что обязательно будут.

Лиза бы непременно спросила, на чем основана подобная его уверенность, но тут снова послышались шаги, и из парка на берег вышел ее дядя. При виде его Лиза изменилась в лице, и Алексей Никаноров тут же это заметил.

— А, вот ты где? – Художник не сразу понял, к кому именно обращается адвокат Леонтьев, к нему или к девочке. – А я тебя везде ищу. Как разместился? Познакомился уже с моей племянницей?

Так, значит, все-таки к нему. А девочка, выходит, его племянница. И отчего же, спрашивается, она так сильно боится своего дядю? Насколько знал Никаноров, Гавриил Павлович был добрейшей души человеком. К примеру, в его, Алексея, судьбе он принял самое деятельное участие. Будучи постоянным покупателем в лавке его отца, Леонтьев первым заметил, что в рисунках молодого человека что-то есть, и настоятельно рекомендовал отдать мальчика учиться.

Окончив церковно-приходскую школу, Алексей поступил в уездное училище, попутно постигая под присмотром строгого отца торговое дело. Учеба в художественной школе была уже делом прошлым. Так и стоять бы ему за прилавком, если бы Гавриил Павлович не уговорил Никанорова-старшего отпустить сына в Москву, попытать счастья. В двадцать два года Алексей уехал в большой город, где блестяще сдал экзамен по рисунку и был зачислен в Училище живописи, ваяния и зодчества. В наставники он получил не только уже упомянутого в разговоре с девочкой Аполлинария Васнецова, но и Валентина Александровича Серова, Константина Алексеевича Коровина и Леонида Осиповича Пастернака.

С тех пор прошло уже семь лет, в течение которых Алексей продолжал оттачивать свое мастерство художника. Чтобы не сидеть на шее отца, и так считавшего его художества пустой затеей, в свободное от учебы время он подрабатывал созданием частных портретов, для чего в это лето и был приглашен в усадьбу своего благодетеля адвоката Леонтьева, решившего увековечить собственный образ.

Из Москвы Алексей приехал накануне вечером, ночь провел в отчем доме, а уже с утра явился в имение Леонтьева, чтобы провести тут за работой около месяца. Помимо портрета Гавриила Павловича он намеревался написать еще несколько пейзажей, благо природа тут красивейшая, но случайная встреча с племянницей адвоката внесла коррективы в его первоначальные планы.

Девочка была не просто очаровательной. Ее ясное личико с бездонными голубыми глазами, яркими, как вода в глубоком озере в ясный солнечный день, скрывало какую-то горькую тайну, то и дело омрачаясь неприятными думами. О чем мог печалиться этот десятилетний ангел?