Книга Цветочный детектив, страница 68 – Татьяна Устинова, Галина Владимировна Романова, Людмила Мартова, и др.

— А кто такой Лягушонок? – спросил он вслух.

Старуха вдруг встрепенулась и с ужасом посмотрела на Габриэля, словно увидела его в первый раз.

— Ирис, эта гадина, – ее все ненавидели, она змея подколодная, у которой не было ни стыда ни совести! – сказала она. – И ты правильно сделал, что убил ее, мальчик! Так ей и надо, этой стерве! А теперь вон из моего дома, убивец! А не то прокляну! Ха-ха-ха! Ты знаешь, что стоит проклятие старухи Мишо? Ирис тоже не верила, а теперь ее съело это болото. Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!

Старуха захохотала и никак не могла остановиться, захлебываясь от злости и смеха. Габриэль вышел из дома, и даже это болото, с его туманом и корягами, то здесь, то там торчащими из-под воды, не казалось ему теперь таким зловещим по сравнению с домом болотной ведьмы.

В церкви Сент-Барб в этот день собрались на мессу. Из-за тумана люди спешили укрыться. Шальной ветер раскачивал колокол на колокольне, а отец Марк вел службу. Он говорил о том, что мы не знаем, сколько нам времени отведено на этой земле, и что каждый должен делать все, чтобы настоящее служило будущему и люди становились лучше и здоровее. Отец Марк был прекрасным оратором. Когда он поднимался на кафедру, то словно преображался. Наверное, он до сих пор репетировал свои речи перед зеркалом, потому что говорил очень уверенно. Все прихожане внимали ему, и каждое произнесенное слово отзывалось эхом в их сердцах.

Габриэль не причащался, но выждал момент и, когда люди начали неохотно расходиться, отправился в исповедальню к отцу Марку.

— Приди, Святой Дух, и просвети мой разум, чтобы я лучше осознал свои грехи; побуди мою волю и мое сердце к подлинному раскаянию в них, к искренней исповеди и решительному исправлению своей жизни, – сказал тихо Габриэль Ленуар, садясь на колени.

— Это вы?! – не выдержал священник. – Вас весь город ищет! Как вы смеете осквернять своим присутствием мой приход?

— Я пришел не к вам, мой отец, а на исповедь, – ответил Габриэль, ничуть не повысив голос. – Правило тайны исповеди распространяется и на вас, и на ваш приход, верно? Помните? Тайна исповеди нерушима.

Отец Марк замялся и хотел было что‐то сказать, но в конце концов пробормотал благословение и обратился в слух.

— Какой грех вы взяли на душу, молодой человек? И главное – зачем? Ирис и так была от вас без ума.

— Я ее не убивал.

— Что? Тогда зачем вы сюда пришли? Мадам Мишо вас видела… – увереннее сказал отец Марк. Обвинять у него всегда получалось хорошо, ведь за спиной священника стояли католическая церковь и божья справедливость. – Каждому воздастся по деяниям его…

— Она и вас видела в ту ночь, и всех остальных участников нашего милого вечера вокруг костра. Мало ли что ей может померещиться. В голове у нее много всяких мыслей, и они сменяют друг друга с каждым дуновением ветра. Теперь она обвиняет во всем не только меня, но и вас, отец Марк.

— Меня? – тут голос священника резко изменился, стал на октаву выше. – Старая ведьма, она меня всегда не любила. Бес у нее в голове, чуете, что говорю? Бес! Он ей велел и от сестер милосердия уйти. Ну кто уходит из святого, намоленного места, чтобы жить на болоте, где витают духи умерших? Тьфу, а не баба!

— На болоте ее принимают за знахарку, не только ведьмой считают, – возразил Ленуар.