Книга Стереть из памяти, страница 80 – Людмила Мартова

— Для начала у папы.

Лика вспомнила непреклонное лицо Благушина и покачала головой.

— А папа был согласен?

— Папа не знал. Я не успела ему рассказать, но я уверена, что он не был бы против. Правда, Влад говорил, что мы снимем квартиру. Он хорошо зарабатывал здесь, плюс у него еще есть военная пенсия. Но я не хотела оставлять папу совсем одного. Я и теперь не хочу, хотя папа очень сердится, что я за его спиной встречалась с Владом.

На Ликин взгляд, если бы папа «очень сердился», то вряд ли носил бы своей кровиночке пироги на работу. Несомненно, после смерти жены Ирина стала для Константина Ливерьевича самым близким человеком, дороже которого было трудно кого-то представить.

— Все устаканится, – сказала она. – Поверьте, Ира. Все встанет на свои места, и вы потом будете вспоминать эти события не с улыбкой, конечно, но с легкой грустью. Полиция во всем разберется.

Оставив девушку наедине с ее печалью, Лика прошла в номер и, как была в одежде, легла на кровать. От всех событий и впечатлений дня ее не держали ноги. Позвонив родителям, она выключила звук на телефоне, закрыла глаза и незаметно для себя самой уснула.

Ей снова снился ночной пляж, на который она прибежала босиком, потому что вдруг испугалась за деда. Песок неприятно холодил ступни. Лика переступала с ноги на ногу, чтобы согреться, пытаясь высмотреть что-то в сгустившейся тьме, и вдруг почувствовала под стопой что-то непривычное, тоже прохладное, но гладкое и мягкое. Наклонилась, чтобы рассмотреть получше, подняла с земли какой-то кусок ткани, оказавшийся шелковым платком в бежево-бордовую клетку, всемирно известного бренда, очень дорогого. Катька Батурина говорила, как он называется. Она, как и Регина, тщательно следила за новостями моды, хотя денег на покупку чего-то подобного у них в семье, разумеется, не хватало. Внутри сна Луша подумала о том, что хозяйка платка наверняка расстроится, что его потеряла. Вещь действительно дорогая, статусная. Она хотела положить ее в карман, чтобы потом отдать, но тут луна вышла из-за туч, и Луша увидела лежащее на песке тело с ножом в груди. Дедовым ножом.

— Беги, Луша, беги! – голос, так похожий на дедов, погнал ее прочь с того места, где она стояла.

Платок прошелестел сквозь пальцы и упал на песок. Поднимать его девочка не стала.

Она бежала и бежала, чувствуя нарастающий стук в голове. Он не прекращался, становился все настойчивее. Лика проснулась и, тяжело дыша, села на постели. В дверь стучали.

— Сейчас. Кто там?

Она спрыгнула с кровати, подбежала к двери и распахнула ее, будучи уверенной, что в коридоре стоит Антон. Однако за дверью оказался Викентий с дорожной сумкой в руках. Лика попятилась, не ожидая его увидеть.

— Ты чего не открываешь? Я уж решил, что ты тут не одна.

Он шагнул в комнату, решительно закрыл дверь, кинул сумку на диван и прижал к себе Лику.

— Я заснула. Ты откуда взялся?

— Приехал к тебе на выходные. Мы же договаривались. Ты забыла?

— Мы не договаривались. Ты сказал, что пока не можешь приехать, – опешила Лика.

В виске у нее билась какая-то очень важная мысль, которую нужно было додумать, а присутствие Викентия этому мешало. Лика прижала висок пальцами.

— Ну вот я постарался. Ты не рада, что ли? Или у тебя голова болит?

— Ага, болит, – согласилась она. – Я не высыпаюсь уже три ночи.