Книга Из ледяного плена, страница 91 – Людмила Мартова

Следствию удалось установить, что дама сердца у Корсакова все-таки есть, хотя к театру она никакого отношения не имеет. Певец вообще оказался изрядным сердцеедом. После расставания с Велимирой он целый год встречался с молодой преподавательницей вокала Мариной, затем познакомился с искусствоведом Галиной, с которой даже съехался, хотя и на непродолжительное время, а сейчас вот уже почти два года состоял в отношениях с учительницей русского языка Светланой, работающей в гимназии при Русском музее.

Зубов переговорил с ней, приехав в гимназию на большой перемене. Светлана подтвердила, что в интересующие следствие дни они с Корсаковым действительно не встречались, поскольку поссорились. Интересно, что инициатором ссоры был как раз оперный певец, и повод для нее казался надуманным не только Зубову, но и самой Светлане.

— Вы знаете, он в тот день приехал ко мне и будто искал повод, чтобы сорваться, нахамить мне и уехать, хлопнув дверью, – рассказала она Зубову, то и дело поглядывая на часы, чтобы не опоздать на урок. – Признаться, я на него сильно обиделась и даже дала себе зарок, что несколько дней не буду выходить на связь, чтобы проявить характер и показать, что со мной нельзя так обращаться. Конечно, я переживала все это время. Мне давно уже казалось, что Илья встречается не только со мной, что у него есть еще одна женщина. Просто она, кажется, замужем и встречи с ней довольно трудно организовать так, чтобы держать их в тайне. Однако через пару дней Илюша позвонил сам, был необычайно мил, легко попросил прощения за свое поведение и пригласил к себе. Я решила не нагнетать. В конце концов, он творческий человек, может позволить себе приступы плохого настроения. А никаких конкретных поводов для ревности у меня нет. Так, просто предчувствия.

«Тот день» как раз выпал накануне убийства Самойлова, а прощения певец попросил двумя днями позднее. Другими словами, подтвердить его алиби на время двух убийств Светлана не могла.

— Если он планировал убийство заранее, то как раз обеспокоился бы обеспечением себе алиби, – рассудительно заметил Костя Мазаев, когда они обсуждали сложившуюся ситуацию.

— А как ты его обеспечишь, если тебе нужно отлучиться для того, чтобы задушить человека, а потом успеть вынести немалые ценности из его квартиры? – откликнулся Никодимов. – В таких случаях о ложном алиби приходится просить, а это чревато. Как ты думаешь, Алексей, эта училка способна дать ложные показания ради своего возлюбленного?

— Не думаю, – покачал головой Зубов.

— Вот именно. А так он был уверен, что она ему не позвонит и не припрется к нему домой в самое неподходящее время, потому что смертельно обижена. И в такой ситуации можно ехать куда хочешь и делать что хочешь. А на все вопросы ответ один: я был дома. И точка. Опровергнуть это никто не сможет.

Логика в этих словах была, тем более что сам Корсаков выбрал именно ту манеру поведения, о которой говорил Никодимов. Он прямо заявил и Зубову, и следователю, что алиби требуется тому, кто намерен совершить преступление, а он совершенно невиновен, а потому никакое алиби ему не нужно.

Не было его и на ту ночь, когда кто-то на машине Велимиры приезжал на дачу Кононова. После того как Корсаков вернулся из Репино, где поздравлял с днем рождения Веру Афанасьевну, он заехал к своей подруге Светлане, не без приятности провел у нее вечер, но на ночь оставаться отказался и около полуночи уехал домой.