Книга Из ледяного плена, страница 56 – Людмила Мартова

Как выяснил Зубов, Дана была на два года младше мужа, недавно ей исполнилось тридцать шесть лет, и познакомились они благодаря ее старшему брату, с которым Камаев учился в институте и дружил с первого курса. Сейчас Денис Вертицкий был его компаньоном и финансовым директором фирмы «Монрепо».

Другими словами, строительная фирма была в некотором смысле семейным предприятием, а значит, Вертицкий мог быть в курсе, откуда так вовремя появился миллиард рублей, в прямом смысле слова спасший компанию от банкротства. Однако Вертицкий тоже не совершал ничего предосудительного. Ездил на работу и обратно, вечера проводил со своей семьей, в выходные встречался с Камаевыми. Две пары либо ездили в гости друг к другу, либо вместе отправлялись куда-нибудь развлекаться, предпочитая в качестве локаций Охта-парк или Токсово. Оперный певец Волков ни у кого из них не появлялся.

— Алексей, если убийца Самойлова Камаев, то как он, по вашему мнению, может быть связан с исчезновением Волкова? – спросил у Зубова Костя Мазаев после очередной утренней планерки.

Кончалась неделя, на протяжении которой Зубов ни разу не видел Велимиру Борисову, и настроение у него было хуже некуда. Он и сам не мог объяснить почему, ведь девица, так лихо объявившая себя его невестой, совершенно его не интересовала. То есть интересовала, конечно, но только в качестве свидетеля по делу. А чувствовал он себя хуже и хуже, отчаянно ища повод, чтобы ей позвонить, и день за днем не находя.

— Костя, это же очевидно, – раздраженно ответил он, хотя никакой очевидности в его умозаключениях не прослеживалось. Скорее, они были притянуты за уши. – Камаев, попав в тяжелую финансовую ситуацию, мог поделиться этим со своим дядей. Мы же знаем, что Волков всегда помогал сестре, оставшейся вдовой, и фактически вырастил своих племянников. Савелий Игнатьевич, знавший о том, что Самойлов выставил на продажу картину «Малевича» и бриллианты, мог поделиться этой информацией с племянником, а тот и спланировал хладнокровное убийство.

— И что, Волков так легко согласился на то, чтобы убрать с дороги брата своей жены?

— Если бы легко согласился, то, скорее всего, спокойно жил бы в своей квартире. То, что он исчез, наводит меня на печальную мысль, что Камаев убрал его как свидетеля.

— Родного дядю, который был ему вместо отца? – усомнился Мазаев.

— За миллиард можно и родного отца продать, а не дядю.

— Вы бы продали?

— Я полицейский, а не преступник, – с ожесточением отрезал Зубов. – И на сторону преступника не встал бы никогда. И в такой ситуации, к сожалению, бывал. Не дай тебе, Костя, бог когда-нибудь оказаться перед подобным выбором.

— Простите, Алексей, – извинился Мазаев. Вежливый мальчик, выросший в профессорской семье. – У меня гораздо меньше опыта, чем у вас, но все-таки мне кажется, что Камаев не похож на человека, способного на такое преступление. Скорее, его дядя, узнав о тяжелой ситуации, в которой оказался племянник, тоже продал бы что-то из своего имущества, у него же, как вы говорили, достаточно антиквариата в квартире, или уговорил бы того же Самойлова продать еще и картину Григорьева, чтобы спасти не только Введенскую, но и Камаева. А может быть, два лота и выставили на продажу одновременно именно с этой целью. Закрыть сразу два долга.