Книга День, который не кончается, страница 8 – Галина Доронина

Потом поежилась от утренней прохлады и улыбнулась. Природа всегда действовала на меня успокаивающе.

— Варвара Дмитриевна! – голос Петра Семеновича прервал мой сеанс релаксации.

Я обернулась. Ко мне спешил пожилой мужчина. Шестьдесят с небольшим, лысина, бородка, очки с толстыми стеклами, которые сидели немного криво. Я знала его уже несколько лет. Спокойный, методичный, с какой-то внутренней неторопливостью. Но сейчас он выглядел иначе. Движения у него были нервные, взгляд – рассредоточенный.

— Варвара Дмитриевна, – повторил он, подходя ближе. – Слава богу, добрались. Как дорога?

— Нормально, – сказала я. – Что-то случилось?

— Ничего. То есть ничего нового не случилось. – Он поправил очки. – Идемте, я покажу вам документы.

Ну прямо с места в карьер. А ничего, что я только с дороги? Но было заметно, что Петр Семенович нервничал. Это было очевидно и немного тревожно само по себе. Он был человеком, которого трудно выбить из равновесия каким-то рюкзаком с документами. Значит и правда что-то с ними не то. Но не мог же рюкзак телепортироваться сюда из восемьдесят седьмого года! Это абсурд! Но Петр Семенович выглядел очень взволнованным.

Он схватил меня за руку и повел к длинному раскладному столу, накрытому клеенкой. На нем были аккуратно разложены находки.Я поняла, что отдохнуть с дороги мне не светит, поэтому положила сумку на раскладной стул, достала тонкие перчатки и надела на руки.

Рюкзак был первым, что бросалось в глаза. Советский, цвета хаки, с металлическими застежками. Я наклонилась ближе.

Ткань была целой. Я примерно представляла, как могут выглядеть вещи, пролежавшие в лесу несколько десятилетий, поэтому с уверенностью могла сказать: это рюкзак провел в лесу максимум несколько дней. Ткань была слегка выцветшей, но, если с этим рюкзаком ходили в походы, это было нормальное явление. Никакой плесени, никаких следов гниения, нитки на швах не истончились. После многолетнего лежания ткань должна была деформироваться, но этого не наблюдается. Я медленно выдохнула через нос. Паниковать пока рано, еще нет ни одного доказательства того, что это тот самый рюкзак пропавшей экспедиции. Что-то еще меня смущало, но я не могла понять, что именно. Я решила пока рассмотреть остальные вещи и вернуться к рюкзаку чуть позже.

Рядом лежали полевые дневники. Они были потрепанными, но опять же не выглядели так, словно прошло почти сорок лет. Я аккуратно взяла первый и открыла на середине.Почерк был аккуратный, записи шли по датам, коротко и четко: координаты, азимут, описание пород, образец номер такой-то. На первый взгляд ничего необычного, просто рабочий журнал полевого геолога. Проблема в том, что полевой геолог, заполнявший журнал, пропал много лет назад. Я перелистала еще несколько страниц. Бумага не пожелтела так, как должна была. Да, страницы слегка потемнели по краям, обложка была потерта, а в районе корешка – небольшая вмятина, но все это просто говорило о том, что дневником пользовались. Но точно не о том, что он пролежал в лесу почти сорок лет.

Я это знала точно, потому что работала с архивными документами, которые пролежали и дольше. Бумага становится хрупкой, ломкой, она меняет цвет неравномерно, приобретает специфический, затхлый запах, немного похожий на старый подвал. Я невольно поднесла раскрытый журнал ближе к лицу и осторожно вдохнула.