Книга Туманные души, страница 103 – Олеся Павлова

— Я не уверен, что выдержу снова, - сказал он тихо. - Если придётся вернуться и опять пройти через это. Через свой личный ад.

Никто не ответил сразу. Ульяна переглянулась с Глебом. Ивар смотрел в стол, медленно вращая между пальцев вилку.

Артём сидел, откинувшись на стуле, и глядел в тёмное окно, за которым моросил дождь. Его лицо было спокойным, но по тому, как побелели костяшки руки, лежавшей на колене, становилось ясно: слова Дениса задели и его.

— Никто не выдержит, если думать о целом аде сразу, - произнёс он глухо. - Но мы не обязаны. Мы идём шагами, а первый шаг уже сделан.

Евгения сидела, прижав ладонь к груди, там, где всё ещё тлела память о том, что она пережила. Она долго молчала, а потом подняла глаза.

— Я тоже не уверена, - призналась она. – Но, если понадобится, я пойду. Потому что теперь я хотя бы знаю, зачем.

— Мы все через это прошли, - произнёс Глеб, не пользуясь приложением. Голос был глухим, но твёрдым. – И, если придётся - пройдём ещё раз.

— Вместе, - подытожила Ульяна, как заклинание.

Катя сидела, сложив руки на столе, и не вмешивалась. Она переводила взгляд с одного на другого, и по её лицу было заметно: она не просто слушает, а проживает вместе с ними.

— Я не знаю, смогла бы я так, - сказала она наконец. - Прадед писал, что каждый раз умирал заново, что каждый раз боль возвращается, она не становится слабее. Но он всё равно шёл. Потому что иначе туман забрал бы людей.

— А мы не священники, - тихо сказал Денис. - Мы обычные.

— Вы прошли через туман и остались живы, - возразила Катя.

— Ульяна, читай дальше, - попросил Артём.

Она перевернула страницу и на секунду замерла, глядя на дату в углу.

— Следующая запись через три года, - тихо сказала она. - Судя по дате.

Ульяна выровняла лист, пробежала глазами по первым строкам и начала читать.

«Теперь я хожу к озеру раз в год. Молюсь. Сдерживаю его. Но каждый раз мне приходится переживать всё заново. Всю боль. Всю потерю. Так, будто это случилось вчера. Я чувствую, как слабею, каждый новый раз даётся тяжелее. Я не знаю, насколько меня хватит. Но пока я жив, туман не тронет людей. Это всё, что я пока что могу.»

— Это еще через год, - сказала Ульяна.

«Туман снова активен. Я слышал его зов, как и тогда. Я вошёл в него. В этот раз он показал мне не мою жизнь. Он показал жизнь деревни, которой больше нет. Людей, которых я никогда не знал. Их боль, их грехи. И я начал молиться не за себя, а за них.

После молитвы я без сил сидел на берегу, когда они стали появляться у воды и смотреть на меня. Сначала я принял их за тени, они были такие же тёмные и дрожащие. Но потом они задышали, каждый в своём ритме. Этот разнобой сводил с ума. Я начал видеть их руки, лица, одежду.

Ближе всего стояла женщина, которая беззвучно, одними губами повторяла одно и то же. Она не смотрела на меня. Она смотрела сквозь, в ту точку между мной и водой, где ничего не было. Чуть поодаль сгорбившись, стоял мужчина его глаза были открыты, но не двигались. И было очень много детей. Они стояли в воде, по колено в чёрной глади. Они не плакали. Не шевелились. Только вода вокруг них едва заметно тряслась, как будто под ними билось что-то, чего я не видел. У одной девочки была красная, выцветшая лента в волосах. У мальчика рубашка, застёгнутая на все пуговицы, хотя лето. Он держал что-то в кулаке, но, когда разжал, ладонь была пуста. Девочка открыла рот. Я не слышал слов, но понял. Она говорила: «Ты нас видишь». Снова и снова, и с каждым разом её лицо старело. Волосы седели. Кожа натягивалась на скулах. Она проживала целую жизнь за один мой вдох. А потом её глаза, впалые, тёмные, остановились на мне, и она перестала дышать.