Книга Где воскресают бабочки, страница 76 – Нана Рай

Она подходит ближе и опускается на колени рядом с ним. Нерешительно касается пальцами его лица.

— Владлен… – шепчет Элина.

Вот он – сломленный, сокрушенный. Ребенок, никогда не знавший любви. Его мать страдала шизофренией, отец жил в своем мире, куда не пускал проблемы детей. Кроме брата, у Владлена никого не было. Пока не появилась Элина.

«Ты моя ахиллесова пята».

Он никогда этого не скрывал, и за пять лет ничего не изменилось.

— Ты слышала ее слова? – хрипит Владлен.

Ему никак не отдышаться. Он упирается руками в холодный асфальт и дышит с надрывом, словно в горле застряла правда и теперь рвется наружу.

— Ты ведь не знал…

— Знал! – Он вскидывает голову и смотрит ей прямо в глаза. – Каждый раз, когда Марго пыталась уйти от Володи, я ломал ее волю гипнозом. Но перед этим я видел ее взгляд. Она боялась. Она была затравлена. Так же мы смотрели на мать.

— Ты боялся Георгия. Он шантажировал тебя…

Ее доводы разбиваются о каменную непоколебимость Владлена. И все-таки Элина продолжает пытаться его оправдать.

— Я любил брата больше, чем боялся. Потому и выполнял его приказы. Но самое страшное не это – мне на самом деле было наплевать на его жертв. На моих жертв.

— Зато теперь не плевать, – тихо произносит Элина и ладонями обхватывает его лицо. – Помнишь, в машине ты сказал Георгию, что пытаешься измениться. Вот в чем ваше главное отличие. Владимир сдался, уступил тело второй личности. А ты борешься.

— И как долго мне бороться? – Владлен смотрит на Элину с невыносимой надеждой в глазах, и она не смеет отвернуться. Не сейчас, когда она ему так нужна.

— До конца жизни, – звучит обреченный ответ. – Всегда. Каждый день. Каждый вздох. Жизнь – бесконечная борьба со своими слабостями, пороками и желаниями. И то, как успешно мы боремся, определяет нашу человечность.

Владлен стонет и прижимается к Элине. Он горит, но она только сильнее его обнимает. Футболка намокает от слез. Владлен плачет и не скрывается. И, словно в ответ на его беззвучные рыдания, по щекам Элины скатываются слезы.

— Мне так жаль… Мне так жаль… Господи, как же мне жаль… – безостановочно шепчет Владлен. Его шепот разрывает сердце Элины.

Внезапно он отрывается от нее и притягивает к себе в робком поцелуе. Вкус соли смешивается на их губах. Вот такая она, любовь. Соленая. И больная.

— На тебя так лес действует? – Элина с улыбкой отстраняется от Владлена. В темноте она смутно видит его лицо, зато прекрасно различает блеск глаз.

— Не знаю. Но мне стало легче, – выдыхает он.

— Плакать полезно.

— Я не плакал, – отрезает Владлен, помогает Элине подняться и тут же сжимает ее в крепких объятиях. – Если когда-нибудь сможешь меня простить…

Но он не договаривает. Молча берет ее за руку и ведет к машине. Вот и все. Минута искренности растворяется в ночи, и с рассветом никто не узнает, как тяжело принять, что ты совершил ошибку, которую уже не исправить.

=♦=♦=♦=

Регина пытается оттереть белый рукав пиджака от крови. Она испачкала одежду, когда пыталась уложить избитого Макса на кровать, и теперь пятна не отстирать. Кажется, кровь въелась в ткань намертво. На Регину словно поставили печать с надписью «ты замарала руки».

Она тяжело вздыхает и поднимает глаза, встречаясь взглядом со своим отражением. На фоне серой плитки в ванной комнате ее лицо принимает ужасный землистый оттенок. А губы совершенно потеряли цвет. Их не спасает даже помада.