Книга Где воскресают бабочки, страница 6 – Нана Рай

Элина стискивает мобильный, но гудки все идут и идут, но никто не отвечает. Наконец раздается сигнал, и в смартфоне повисает тишина.

— Регина, ты меня слышишь?! Что случилось? – срывающимся голосом кричит Элина.

Пальцы липкие от пота. Но кроме тяжелого дыхания, в мобильном ничего не слышно. А затем вновь бегут короткие гудки.

На ее возглас в спальню вбегает бледная Маргарита, которая выглядит весьма несуразно в ночной рубашке с рюшами поверх джинсов.

— Дозвонилась?

Но Элина только качает головой и растерянно глядит на замолчавший телефон. Звонкий сигнал колокольчиков возвещает о новом СМС.

— Она прислала эсэмэску, – хрипит Элина и только со второй попытки открывает сообщение.

«Твоя подруга у нас. Если хочешь ее вернуть, найди Владлена Бессонова. И, возможно, она не сойдет с ума окончательно».

Три года назад

Взгляд Элины замирает на оторванном лоскуте обоев. Либо бледно-розовый узор на них покрыт пылью, либо у предыдущего квартиросъемщика был ужасный вкус.

«Неважно. Переклею. Со временем заменю окна на пластиковые. И постелю ковер. Будет уютно…»

Она тихо вздыхает, ступая по стертому и расцарапанному линолеуму. Спертый воздух наполнен запахами старости и плесени. Ей предстоит немало работы, но, во всяком случае, однушка лучше, чем жить с мамой и отчимом.

В последнее время мама совсем слетела с катушек. Радость, что дочь жива и снова дома, вскоре улеглась, и вернулось обычное ворчливое настроение. Оно усилилось, когда Элина поставила родных перед фактом, что собирается учиться на психолога. Как это так? Что это за профессия такая – языком молоть? Надо работать руками или с деньгами, иначе ничего в жизни не добьешься.

Элина терпела два года. Мысленно отчеркивала каждый прожитый день и с головой зарывалась в книги по психологии. Полученные знания помогли ей проще относиться к противному характеру матери, но терпеть так и не научили.

— Сколько арендная плата?

Элина поворачивается к маленькой хозяйке, которая будто явилась из страны лилипутов. Женщина напоминает смесь хоббита и гнома, с возрастом превратившуюся в шар.

Та, нервно притаптывая на месте и потирая полные ладошки, вдруг широко улыбается:

— Всего пятнадцать тысяч.

Элина достает из тонкого кошелька деньги и отсчитывает сорок пять тысяч рублей. Красные купюры приятно шелестят в руках, но как же тяжело было их заработать. И как легко расстаться.

— На три месяца вперед.

Она терпеливо ждет, пока женщина пересчитает. Каждый раз, переворачивая купюру, та слюнявит палец, и Элина едва сдерживает гримасу отвращения. Удовлетворенно кивнув, хозяйка вешает связку ключей на гвоздь, который вбит в стену вместо ключницы, и снова улыбается. Только теперь в глаза бросается недостающий зуб.

— Квартира ваша, – крякает она и бодренько идет к двери, – встретимся через три месяца.

Некоторое время Элина стоит на месте, прислушиваясь к затихающим на лестнице шагам женщины. Вот так просто. Без договора. Без правил. Элина не отказалась бы от столь легкого взгляда на жизнь.

Она прикусывает нижнюю губу и устало садится на скрипучую кровать. Неуверенно ложится, перекинув через плечо блестящие длинные волосы, которые на солнце выгорели еще сильнее и по цвету теперь напоминают высушенные пески пустыни.