Книга Турецкий дебют, страница 85 – Андрей Лучиновский

— Разрешите, Ваша светлость? Арестованный доставлен, — прозвучал голос конвоира от двери.

— Заводи, Петрович, — устало откинулся на спинку кресла князь.

За долгие годы работы в Службе безопасности Империи у князя выработался свой особый стиль работы с подчинёнными. Подозревающие в крамоле и измене всех и вся, они готовы были не задумываясь пожертвовать собой ради… нет, не ради князя. Ради Империи. Стариков вырастил в СБИ поколение истинных фанатиков-патриотов, чем очень гордился.

Фарносова было не узнать. Всего полчаса работы группы дознания и перед тобой уже не человек, а послушная марионетка. Взглянув на вошедшего графа, князь невольно поморщился. Он и так-то не любил "стихийников", а тут в очередной раз убедился в их никчёмности. То ли дело старинные рода, работающие с внутренними резервами организма. Не зря в Империи правят Годуновы, с их единственным в мире даром невидимости.

Чёткого деления по возможностям родов в Империи давно не было, хотя исстари повелось считать тех, кто обладает личным даром, выше работающих со стихиями. Стихии, по сути, были у всех аристократов — в виде техник, или, как их начали называть пару веков назад, умений. А вот дар был строго индивидуален и передавался исключительно по наследству.

Арестованный оказался ещё и глуп. Побоявшись шантажировать Сутормина, граф сначала хотел отдать снимки и записи Великому князю, но жадность, которую Фарносов объяснил денежными трудностями, взяла верх. Тогда-то в его голове и созрел план продать улики туркам, которых не обвиняли впрямую, но всячески поддерживали слухи об их причастности к убийству старинного рода, сбежавшего в своё время в Империю из Массалы [16].

Князь тяжело вздохнул и махнул рукой замершему у дверей конвоиру: "Увести". Протокол требовал участия должностного лица и его подписи под показаниями злоумышленника, хотя дознаватели и выбили признание своими способами задолго до официального допроса. Естественно, графа никто не бил, уже давно использовались совершенно безболезненные способы получения информации, но словосочетание "выбивать признание" так и не изменилось.

Практически, Альха была свидетелем. Не имея злого умысла, она оказалась не в том месте и не в то время, и стала потенциальной угрозой для Сутормина и сброда, который на него работает. Девчонку надо придержать — это козырь, причём сильный козырь. Ещё бы Белову найти.

Тут Стариков выругался в голос:

— Вот же тварь!

Это же надо было так потерять голову от вида смазливой и сисястой баронессы. И ведь кто бы мог подумать, что в юной и неискушённой на вид Беловой может таиться природный талант интриганки. Князь передёрнулся. Неужели он потерял нюх на такие вещи, что его вот так запросто сумела обвести вокруг пальца девчонка?

…

— Ваше сиятельство, а у вас в усадьбе так же строго с видео наблюдением? — Белова, словно невзначай, закинула ногу на ногу.

Она ещё вчера сменила свой неизменный комбинезон на довольно короткое платье чуть выше колен и… И князь уже не мог отвести взгляда от её оголившегося бедра. Это был настоящий удар ниже пояса.

— Н-н-нет, — заикаясь ответил он, почувствовав, как его лоб покрывается испариной.

Давно в жизни Ильи Андреевича не было женщин, очень давно. И дело было вовсе не в верности своей любимой жене, погибшей в нелепой аварии несколько лет назад. Попросту после её смерти, всё его время было занято исключительно работой на Империю и заботой о единственной, горячо любимой дочери. Но теперь Марго тоже больше нет, и в душе князя образовалась огромная тёмная дыра, которую он пытался чем-нибудь заполнить.