Книга Турецкий дебют, страница 69 – Андрей Лучиновский

— Ты чё, ошалела? — возмутился я, чувствуя, что заливаюсь краской, — Кстати, с чего это вдруг обыск устроили? Такое уже было?

— На моей памяти, в первый раз, — задумчиво ответил Рысь и покосился на меня, — Тебе случаем за эти дни больше крышу не сносило? Мало ли ещё чью-нибудь голову Сутормину отнёс.

— Я практически никуда и не выходил. Да и он сидит в своём поместье, носа не высовывает, так что…

— Он вчера днём в Питер приехал, — перебила меня Лика и вдруг зажала рот ладошкой, — Ой…

Виновато глядя то на меня, то на Рысь она медленно встала и попятилась к двери.

— Стоять! — заорали мы с Рысью одновременно.

…

Лика и Белка стояли посреди комнаты, виновато опустив глаза в пол.

— Девочки, — ласково, но ехидно, обратился к девчонкам Рысь, — Я вам зачем дал доступ к прослушке усадьбы Сутормина?

— Прослушивать, — почти хором ответили Белка и Лика.

— А вы что там устроили? — всё тем же тоном продолжил говорить он.

— Так он же свой сейф решил перевезти в департамент, — удивлённая непонятливостью Рыси, ответила Белка, — Потом его было бы не достать.

— А вас, баронесса Белова, не учили в гвардии докладывать о планах противника начальству?

Белка замерла с открытым ртом.

— За вас именно оно обязано думать, — продолжал Рысь, — Потому что у вас, дорогая баронесса, думалка пока ещё находится в зачаточном состоянии. И если вы думали, что объем ваших сисек позволяет вам принимать решения вместо начальства, то вынужден вас огорчить — это совсем не так. Пока понятно излагаю?

Белка побелела от злости, но кивнула. Рысь перевёл взгляд на Лику:

— У тебя таких замечательных сисек нет, но всё сказанное тебя тоже касается. Где сейф, убогие?

— В мастерской у мальчиков, — Лиса украдкой бросила взгляд на Белку, — Хотели вас порадовать, когда его вскроют. Они обещали до обеда управиться.

Мы с Рысью переглянулись.

— Пошли ко мне, Женя. Будем пить, грустить и думать.

…

— Вот ты обо мне всё знаешь, Рысь, а как тебя на самом деле зовут?

Мы сидели у него в комнате: я потягивал вино, он свой любимый коньяк.

— Не знаю, — безучастно ответил Рысь, — Точнее не помню, потому что наверняка же как-то раньше звали.

Посмотрев на меня, он понял, что я жду продолжения.

— Последнее, что я помню — это тёмная сухая камера. А до того момента… как будто я и не жил.

— Врачи? Гипноз? Может кто-нибудь с даром может заглянуть в твоё прошлое? — посыпались мои предположения.

— Всё перепробовано, Кира. Почти всё.

— Почти? Значит есть ещё способы? — приподняв брови, я подался вперёд.

— Конечно. Посетить Шлиссельбург лично и порыться там в документах, — улыбнулся Рысь и отсалютовал мне своим стаканом.

— Понятно, — с разочарованным видом я откинулся обратно на спинку кресла, — Что равнозначно суициду.

— Ты лучше бы подумал, что с этими двумя… Хех, я только сейчас понял, кого мы в команду объединили — Белка и Лиса.

— Себя забыл, Рысь, — ухмыльнулся я.

— Я старый и больной, а вам ещё жить и жить. Не хотелось бы, что бы кто-нибудь из вас погиб из-за детской бравады или глупости, — Рысь посмотрел на меня очень пристально и внезапно перескочил на другую тему, — Мне надо найти записи твоего пра-пра.

Я опешил. Об основателе нашего рода в семье почему-то не любили упоминать.

— Ни отец, ни дед нам с Костиком ничего не рассказывали об Омере Мехметоглу; сомневаюсь, что в столичном доме осталось хоть что-нибудь из той эпохи. Да и не было в те времена этого дома, прапрадед жил во дворце Императора.