Книга Турецкий дебют, страница 63 – Андрей Лучиновский

— Помнишь, я тебе как-то говорил, чтобы ты сто раз подумала, прежде чем работать на охранку? — грустно произнёс Рысь.

В подвале "Ада", где не было ни единого окошка, стоял полусумрак; свет сюда попадал только через открытые двери в соседнее помещение. Глазам Бестии потребовалось совсем немного времени, чтобы привыкнуть.

— Пфф… Вот только не начинай, ты и сам на неё работаешь.

— Работаю… Иногда. Но я всегда знакомлюсь с контрактами перед их подписанием.

— Да что ты? Не строй из себя святого, ты кинул нас с последним контрактом, хотя и согласился на него.

— Я посчитал нужным разорвать его, о чём и предупредил Варяга. Ястреб меня обманул, попытавшись использовать в тёмную, а я такого не люблю. И не прощаю.

Рысь подошёл к столу и, склонившись к голове Бестии, злым голосом прошептал:

— Совсем охренели от безнаказанности? Вы вырезали целый род даже не задавшись вопросом — а за что, собственно? Или Ястреб всё же посвятил вас в эту тайну и вы посчитали необходимым убить семью аристократов, верой и правдой служивших Империи несколько поколений?

— Хлебало завали, Рысь, — огрызнулась Бестия, — Сам же прекрасно знаешь, что ИСО всегда права, так что не надо мне втирать за справедливость. Если пришёл приказ убить, значит есть за что.

— Ты любила быть куклой, Ника, а я не терплю марионеток. Вот в этом и была разница между нами.

— Любила? Была? — насторожилась Бестия.

— Да, Вероника, тебя больше нет, прощай, — Рысь развернулся и пошёл к выходу.

— Стой! Рысь, стой! Не надо! Я могу ещё многое рассказать!

— Вот мне и расскажешь, — я встал со стула и, подойдя к лежащей на бывшем столе Гримёра женщине, сел рядом.

— А ты кто ещё такой?!

— Тебе-то уже какая разница?

— Что, Рысь теперь сам ручки не пачкает?! — сорвалась на крик Бестия.

Поморщившись от резанувшего по ушам вопля, я тихо сказал:

— Ну хорошо, давай познакомимся. Я Кирилл Турчанинов.

…

В это утро граф проснулся неожиданно рано. Слабый предрассветный свет только начал заполнять собой мягкий сумрак белой ночи, растворяясь в огромных окнах его спальни. Приподнявшись на локте, чтобы взглянуть на часы, Сутормин зацепил краем глаза смутные очертания совершенно незнакомого ему предмета, стоящего на ночном столике. Уставившись на тёмный силуэт, он несколько секунд пытался сообразить, что это такое. Так и не вспомнив ничего подходящего, граф протянул руку и включил бра, висевший над широкой кроватью.

Его вырвало прямо на толстый османский ковёр, покрывавший собой весь пол немаленькой спальни. На низкой столешнице в луже засохшей крови стояла голова Бестии, уставившись на него пустыми глазницами.

Сутормина охватил липкий, животный ужас, он не мог издать ни звука, судорожно хватая ртом воздух. Нашарив рядом с кроватью тревожную кнопку, граф раз за разом жал на неё, совершенно не понимая, что та не работает. И тогда он наконец истошно, срывая связки от неистового напряжения, заорал.

* * *

[11] Уйти в тень — у спецназеров этого мира нет понятия пенсия, они до самой смерти числятся в строю и получают полное жалование. И это не признание заслуг или благотворительность Империи, а простой расчёт: в любой момент можно собрать до пяти бригад прошедших огонь и воду ветеранов, которым есть за что воевать. Такие кадры не нищенствуют на гражданке и являются крепкой опорой Империи.