Книга Турецкий дебют, страница 116 – Андрей Лучиновский

— Так я с этого входа ни разу к нему не ходил, куда идти-то?

— По правой лестнице на второй этаж. Там снова направо и до упора.

Не судьба. С галереи второго этажа на меня обрушился шквал огня. Не того огня, что из автоматов, а того, что из рук одарённых. Было их двое. Почему было? Потому что они…

Хлопок!

Прыжок на две минуты назад

… теперь отдыхают со здоровенными дырками в груди. Молния всегда быстрее пламени. А вот и откат на пять минут прошёл. Двигаем дальше.

— Трое в комнате слева, — снова услышал я Рысь, — Было.

Понятно, друг тоже не прохлаждается.

— Ты какого… мне про этих двух пироманов ничего не сказал?

— Потому что не видел — я направо пошёл, они слева появились. Я, Кирюша, не Многоликий. Хотя и стремлюсь, — тихонько захихикал он в ответ.

Шутник…

— Что там впереди?

А в ответ тишина. Видимо, как раз и пошёл проверять. Тогда почему я чувствую, что он рядом? А, ну да, он же сказал, что во мне. Интересное ощущение.

— Отбой. Больше никого нет, засаду оставили маленькую. Пошли, пообщаемся кое с кем, — невидимый Рысь потянул меня за рукав.

Мы прошли по коридору и зашли в уже знакомый мне кабинет Берендея. С него причитается, я вовремя предупредил о нападении и разрушений в доме не было никаких. Кроме дверей, естественно, с ними явно не церемонились.

— Есть мысли, кто на Берендея напал? — задал я вопрос в пустоту комнаты.

— Сверлит мыслишка в мозгу, но надо сначала с самим Берендеем переговорить.

Голос раздался от боковой стены комнаты, где висела картина. Ну как висела? Криво и косо, на одном подвесе. Со второго она была снята и теперь там наблюдалась распахнутая настежь дверь сейфа. Пфф… маскировщик из Берендея ещё тот, никакого креатива. И тут я вздрогнул — метрах в трёх от картины начала медленно открываться стеновая панель. Я мягко отпрыгнул ко входу, попутно создав на ладони джет.

Первой из-за панели показалась знакомая мне по прошлому посещению рожа Клеща, одного из секьюрити Берендея. Покрутив башкой, он шагнул в кабинет и тихо произнёс:

— Всё спокойно, никого нет.

Но вторым вылез вовсе не Берендей, а один из гвардейцев, который сразу же меня и обнаружил. Дав короткую очередь в мою сторону, он привалился к стене, захлопнув своей спиной панель, и крикнул:

— Засада!

Клещ начал палить в мою сторону не переставая; его обойма закончилась за три секунды и теперь он судорожно пытался найти запасную. Гвардеец же сполз по стене на задницу и лупил чуть ли не одиночными, сберегая боезапас. Моему терпению пришёл конец, и с криком:

— Вы совсем охренели, дебилы?! — я запустил в вылезшую из стены парочку цепную молнию.

Не сильную, конечно, но достаточную, чтобы их хорошенько встряхнуло. И с удовольствием подержал её секунд пять, глядя, как выронившие из рук оружие охранники, отплясывают джигу.

— Ну что? В глазах прояснилось? — поинтересовался я у них, когда выключил разрядник в ладонях.

— Ев-в-вгений Ан-н-ндреич здрасьсе… — попытался поздороваться гвардеец.

Мне незнаком, видимо из молодых, которых Синельников в этом году набирал. Отец ещё весной решил удвоить гвардию и даже начал модернизацию техники, закупив новые шагоходы и флайеры, взамен устаревших.

— Как звать, боец? — я присел перед ним на корточки.

— Сержант Дынин, позывной Дюжина.

В голове всплыла фраза из несостоявшегося будущего: "Вас понял Центр, прощайте, позаботьтесь о родных". Ну вот и свиделись, Дюжина. Держится молодцом, да и обнаружил меня почти мгновенно. Хорошая школа у Синельникова. Вот только бы ещё найти самого Синельникова. Провалился куда-то наш Пётр Ильич, и это начинает сильно напрягать.