Книга Турецкий гамбит, страница 13 – Андрей Лучиновский

— Да ты стратег, — рассмеялся Рысь.

— Я сын главы Посольского приказа, что такое дипломатия знаю с детства. И… я тоже за нейтралитет, но случись прямое столкновение, то, пожалуй, пойду за Императором.

— Уже думали над этим, поэтому все переговоры возьмёт на себя Берендей под своим настоящим именем, как соучредитель ЧВК, Мстислав Игоревич Кожемяка. Он, кстати, уже временно сворачивает дела в столице, закрывая свои предприятия и отправляя персонал в отпуска. Типа перестройка-переделка.

В дверь просунулась голова Вжика.

— У меня новости, — и заметив кивок Рыси, он протиснулся весь, — Стариков переслал в Петропавловку приказ об освобождении Альхи Фарносовой.

— Хмм… может быть встретить её? — я посмотрел на Рысь.

— Оно тебе надо? — поинтересовался тот, — Сообщи Берендею, он же на себя пригляд за ней брал. Да и какой смысл тебе туда соваться? Она тебя всё равно не узнает.

— Ну да, твоя правда, — я уже доставал смартфон, чтобы предупредить Мстислава Игоревича.

— Здравствуй, Кирилл. Как твоё здоровье?

Я включил громкую связь и положил гаджет на столик.

— Сегодня прозрел. У меня к вам небольшое дельце, Мстислав…

— Если ты насчёт Альхи Фарносовой, то в данный момент мои люди едут за машиной, на которой её везут домой, — перебил меня Берендей, — Если я чего-то обещаю, то это выполняется. Или ты во мне сомневаешься?

— Нет, Мстислав Игоревич, ни в коем случае, я вообще насчёт Альхи от вас первого услышал. Спасибо вам огромное за заботу о ней, — решил я переобуться на ходу, и взглянув на Рысь, увидел, как тот восхищённо показывает мне большой палец, — Я по поводу шагохода в моём доме. Вы о чём думали, когда решали его там поставить?

— О безопасности моей дочери я думал. Я и себе две штуки установил, так что будешь в гостях — не удивляйся.

Не удивлюсь. Такой человек, как Берендей, и ракетную установку в доме может поставить, если моча в голову ударит. Поэтому желание с ним спорить моментально испарилось. О чём я и уведомил жестом, внимательно наблюдавшего за мной Рысь — разведя руками в стороны, я скорчил гримасу отчаяния. Рысь тихо рассмеялся и подал голос:

— Берендей, ты скорректировал планы по нашей вылазке к дедушке?

— А сколько Кириллу выходных выписали?

— Еще минимум неделя отдыха.

— Укладываемся. Если раньше заваруха не начнётся. Тогда по обстоятельствам.

…

— Вот это тебе, это снова тебе, а это мне, и это опять мне…

Мы с Рысью сидели в хранилище и разбирали бумаги моих предков. Хотя в прошлый раз мы с Ликой и рассортировали часть бумаг, но теперь надо было разбирать всё по-новой — поменялись цели и приоритеты. После беглого ознакомления с первыми страницами, я передавал Рыси всё, что представляло интерес к области дара и его использования, оставляя себе всё относящееся к личным делам рода.

— Что-то у тебя кучка больше моей раз в десять, — на глаз сравнил Рысь.

— А чего ты удивляешься? Думаешь, что мои пра-пра только о даре и писали? У них и своих дел кроме него было выше крыши. Я вот вообще не вдупляю, как можно было столько от руки написать.

Компьютеры были изобретены ещё до Омера Мехметоглу, но по неизвестной мне причине и он, и прадед Хасан пользовались каллиграфическим письмом. Может чернилам доверяли больше, чем кристаллам? Фигня какая-то.

— Ты где этого жаргона успел нахвататься, Кирилл? Ты же почти князь, — хмыкнул Рысь, — Берендей даже при общении со своими ухарями старается им не пользоваться.