Книга Турецкий. Цейтнот, страница 82 – Андрей Лучиновский

— Ни малейшей.

— И сколько же ты насчитал каналов, связывающих источники?

— Я видел всего один.

— Вот сейчас, Кирилл, я тебя попрошу быть очень внимательным. Мне нужно детальное описание не только второго источника, но и всей структуры, которую ты паутиной называешь…

Я даже не успел ничего ответить или спросить – темнота поглотила мой разум моментально. Впрочем, через пару секунд тьма уступила место мягкому свечению. До источников я добрался практически мгновенно. С сегодняшней ночи тут ничего не изменилось: основной мерцал, маленький спал. Так… если второй запитывался напрямую от меня, то надо подумать, как он это делает, ведь от него кроме соединительного энергоканала больше ничего не отходит. Я покрутился вокруг нового источника, но ничего примечательного углядеть так и не смог.

Стоп! А с чего я взял, что он питается от серебристой паутины основного дара? Я переключился на обычную энергетику и в восхищении замер. Маленький источник был весь опутан мелкими кровеносными сосудами и пульсировал, как маленькое сердечко. Вот это фокус – он был частью моего организма, живущей своей собственной жизнью. А это значит… А это значит, что на него можно влиять физически, а не только ментально.

Когда я вынырнул из себя в реал, то первым делом потребовал себе такой же прибор.

— Моментальный уход в себя, не надо время тратить на концентрацию внимания, – пояснил я свою просьбу дону Алехандро, – И вообще…

— Это не медитация, Кирилл, это искусственная кома, – перебил меня Фаренго.

Меня передёрнуло.

— Тогда и даром не надо, – буркнул я, вспомнив сколько раз в ней побывал.

— К тому же для его управления требуется опытный врач или ассистент… – продолжил он, лукаво улыбаясь.

— Всё, всё, я понял.

Когда я рассказал Фаренго о физической природе источника, тот лишь покачал головой.

— Кирилл, ни один диагност его не видит.

— Да быть этого не может! – неподдельно возмутился я, – Хреновые значит диагносты.

— Может и хреновые, но только не в этом мире. У меня здесь всё лучшее, что производится. Одевайся, поедем в одно место.

Одним местом оказалась Сарагоса, поэтому мы не стали ждать обеда и отправились туда на вместительном флаере вшестером: я, Фаренго, Рысь, Лика и Дана. Управлял машиной Красовский, которого мы с Лёней решили не посвящать в предстоящее дело. Как объяснил мне Рысь, хоть Марк и имел дар массового гипноза, но приборы не загипнотизируешь. А кроме приборов у эфенди имелись и неизвестные нам амулеты, которые и спалили Лёню в его первый визит.

Фаренго, решив поработать нашим гидом, показывал встречавшиеся по пути достопримечательности и с удовольствием рассказывал их историю. Всё шло чинно и благородно, пока мы не доехали до Вальдеспартеры, противоположного конца Сарагосы, где находилась клиника дона Алехандро. Лёня толкнул меня локтем в бок и многозначительно показал пальцем на casa – отдельно стоящий в небольшом парке дом. Фаренго, заметив его жест, тут же охотно пояснил:

— Дом эфенди Кальдерона.

— Странно, – заметила Лика, – Насколько я знаю, эфенди – это обращение к членам семьи султана или самым крутым духовным деятелям. Откуда тогда взялся эфенди в Гишпани, да ещё и с гишпанской фамилией? Сменил веру?

— Ничего необычного, сеньорита Анжелика. Род эфенди Кальдерон перебрался в Сарагосу очень давно, после чего его представители приняли подданство и сменили фамилию на местную. А вероисповедание в Румее свободное.