Книга Турецкий. Цейтнот, страница 52 – Андрей Лучиновский

— Линки, мать твою! – взревел Марк, крутясь на одном месте с двумя пистолетами в руках.

— Только не пали никуда, Марк! – окрикнул я его, – Он с нами с самого начала.

Через несколько минут разборок и предположений, все дружно согласились, что Берендей натурально выживший из ума козёл. Но даже после этого вердикта так никто и не смог предложить внятную версию, почему Мстислав Игоревич не предупредил барона, что с нами будет Линки. Поэтому мы решили срочно выпить.

— Откуда вы, Евгений Андреевич, знаете этого прощелыгу? – задал вопрос Марк после первой же рюмки.

— Зовите меня Кириллом, – ответил я, кинув взгляд в сторону безмятежно сидящего напротив меня Лёни, – Евгением я стал поневоле.

— Я его нашёл, а не он меня, – негромко сказал Рысь, – Мы же не спрашиваем тебя, как ты познакомился с Берендеем.

Марк хмыкнул и налил по второй.

— Что-то Боря задерживается.

— Не дёргайся, Марк, я за ним проследил, – в свою очередь хмыкнул Лёня, – Скоро будет, я видел, как он уже подписывал договор. Вылет через два часа с седьмого пирса, яхта "Ненависть морей" на десять пассажиров.

Барон молча выпил, даже не став дожидаться пока мы с Рысью возьмём рюмки. Было видно, что несмотря на то, что все друг друга знают, он не сильно доволен присутствием в нашей команде такого человека, как Линки.

— У вас тёрки что ли раньше были? – поинтересовался я, переводя взгляд с одного на другого.

— О… и не раз, – весело отозвался мой друг, – Однажды во дворце Юсупова…

— Убью, – тихо, но твёрдо произнёс Марк.

— Да ладно тебе, дело-то житейское было.

— Я тебе такого не забуду никогда, засранец ты… невидимый.

В дверь постучали.

— Входи, – бросил барон, повернув голову на стук.

В дверь протиснулся Борис, держа в руках пачку бумаг:

— Вот, всё готово. Вылет через…

— Два часа, – хмуро перебил его Марк.

Даже не удивившись осведомлённости барона, тот молча положил бумаги на столик и вопросительно взглянул на своего начальника.

— Предупреди всех о времени вылета, пусть будут готовы. Через час покидаем гостиницу.

Император отошёл от окна и сел за заваленный бумагами рабочий стол. Его одолевало неясное беспокойство. Немного поразмышляв о его природе, он так и не нашёл причин для волнения. Пока всё шло гладко, по давно намеченному плану, но всё же внутри Георгия поселился червячок тревоги, который грыз его уже вторые сутки.

— Василий, зайди ко мне, – позвал Император адъютанта по селектору, – Только сначала прихвати с собой Отрепьева.

— Слушаюсь, государь.

Прошли томительные пять минут, которые Георгий потратил на раздумья о молодом Турчанинове, меряя шагами свой кабинет по периметру. Двадцать шагов вдоль окон, пятнадцать мимо входной двери, снова двадцать у противоположной стены и ещё пятнадцать мимо своего стола. Наконец, когда закончился шестой круг, раздался осторожный стук.

— Входите, – бросил в сторону двери Император, возвращаясь за стол.

Первым в кабинет вошёл Отрепьев, а Илларионов застыл в дверях и спросил:

— Может быть чаю, Ваше Императорское величество?

— К чёрту твой чай, Вася, достань водку и возьми три "мухи" [9].

Сделав удивлённое лицо, адъютант, не торопясь достал требуемое и застыл, прижимая к себе запотевшую бутылку и рюмки, не понимая куда это всё поставить. Он прекрасно знал, что Георгий не жалует крепкие напитки и практически их не употребляет.