Книга Кризис Ж, страница 192 – Евгения Батурина

— У нас все с детства в музеи ходят. Интеллигентность у петербуржцев в крови. Надеюсь, и тебе передалось – ты ж наполовину петербурженка, – заметил он, яростно разрезая толстую белую колбаску. – В принципе, я нахожу тебя умненькой.

— А как вы меня, кстати, нашли? – спросила вдруг Антонина, которая в основном помалкивала.

— Ну я же журналист, – почти оскорбился Генри О., – у меня свои каналы.

— Наверное, увидели фотографию у моей мамы в фейсбуке*? – уточнила сестра.

Генри засопел и уткнулся в сосиску.

Мы расплатились (каждый за себя, как и было запланировано), вышли на улицу. Отец Антонины сообщил, что был рад знакомству, спросил, в какой стороне кольцевая станция метро, посетовал, что в Москве мало вежливых людей, и побежал вперед, смешно приседая.

— Что-то мне к Гоше захотелось, – задумчиво сказала Антонина.

— Рассказать ему про этого клоуна?

— Да нет. Скорее убедиться в том, что на свете бывают и нормальные отцы. А я на него еще обижаюсь за то, что он Таню любит…

Я подумала о своем папе. Больше тридцати лет у меня нормальный отец, а я принимаю это как должное. Ничего страшного, если он и Марусин папа тоже. Переживем.

Мы подошли к «Бурато».

— Надо еще с дедушкой познакомиться, – решила вдруг Антонина.

— Кузе? Зачем! Этот Генри про него даже не спросил.

— Не Кузе с Генри, а мне со своим. Ну, маминым профессором с фотографии. Раз он не общается с Генри О., значит, хороший, наверное, человек.

— Генри, кстати, весь вечер пытался выяснить, не претендуешь ли ты на дедушкину квартиру. Вокруг да около ходил: «А я вырос в театральном доме на Бородинской, а ты там была, кстати?»

— Да? Я не заметила. Зато помню, как он сказал, что у дедушки был инфаркт. Может, там помощь нужна.

— Надо его контакт тогда поискать…

— Я же журналист, – улыбнулась Антонина. – У меня свои каналы!

— В смысле, у мамы спросишь?

— Ага! – И сестра потянула на себя тяжелую дверь детского центра, где нас ждал ее ребенок – вполне любимый и предположительно довольный жизнью.

Ночью Филипп прислал мне еще одно сообщение: «Прости, вчера я разговаривал с отцом, это всегда выбивает меня из колеи. Я пойму, если ты не хочешь со мной больше общаться. Целую. Гриша тоже».

Хочу ли я общаться с очередной жертвой детско-родительских отношений? Даже не знаю, подумала я, и ответила Филиппу: «Хочу».

Туалет клуба «22.20», 23 декабря

— А у тебя-то как? Чего молчишь? – спросили меня три женщины, сидящие на полу в туалете.

И смотрят, такие, сердито: мол, мы тебе тут целый час интересное рассказываем, а ты скрытничаешь.

Я задумалась: а правда, как у меня дела? Что-то не было времени в это вникнуть. С тех пор как мы с Антониной похмельно прогулялись в кафе с огоньками и съели там рульку и цыпленка под убаюкивающие рассказы Генри О., прошло почти полтора месяца. Неделю мы с сестрой и Кузей болели подхваченным от Илюхи ОРВИ (увы, аллергии на синюю краску не бывает). Гоша привозил нам лекарства, кормил оздоровительными макаронами, показывал кино и рассказывал о музыке – получались целые лекции. Антонина познакомилась со своим петербургским дедушкой Эдуардом, пока по скайпу. Он оказался бородатым, громогласным и очень, несмотря на недавно перенесенный инфаркт, живым – даже трубку курил! Звал в гости. Генри О. на связь предсказуемо не выходил, но исправно лайкал Антонинины посты.