Книга Кризис Ж, страница 152 – Евгения Батурина

Ого, наврала мужу! Впервые Лена сказала о нем что-то столь откровенное. Я решила, что по дороге в Тулу она еще что-нибудь поведает – про папу Витю например. Но Лена снова закрылась – я прямо слышала, как щелкнула ее раковина, – и дальше мы двести с лишним километров обсуждали то смешные топонимы (их особенно много по дороге в Питер и мое любимое название – Большое Опочивалово, а Ленино – Дурыкино), то Антонину (какая она хорошая), то Марину Игоревну (тоже очень хорошая), то остальных моих гостей (все как есть замечательные люди).

Проехав Оку, мы немного поговорили о Марии-Магдалине: Лена спросила, удалось ли раскрыть ее тайну, и сообщила, что Маруся страшно ей понравилась.

— Она цельная такая, знаешь, – как будто с завистью сказала Лена. – У меня в семье все такие, а я размазня.

Я снова ждала подробностей, но не дождалась – Лена перевела тему и заговорила о том, как раньше ездила к родителям на маршрутке от метро «Улица академика Янгеля» и однажды наблюдала чудо.

— У нас маршрутка под Серпуховом сломалась, водитель всех высадил, сказал, ничего не знаю, делайте что хотите. А мороз, тридцатое декабря, мы, пассажиры, сжались кучкой и обочины, рты раскрываем, пар выдыхаем, машины мимо несутся. И тут волга белая, с оленем, тормозит, там девушка сидит, уставшая, в шубке. Говорит, возьму двух девчонок, только вы разговаривайте всю дорогу, издалека еду, заснуть боюсь. Ну мы с еще одной девочкой, студенткой тоже, сели, я назад, она вперед. Сидим, греемся, щебечем что-то старательно. А на приборной панели у девушки-водителя портрет старика с белой бородой. «Это мой дедушка», – говорит. Понимаешь? Дедушка с бородой, блондинка в голубой шубе едет издалека, олень… Снегурочка это была! Чудо. Бывает иногда, что они случаются, если человек правильный, для чудес подходящий. Вот вы с Антониной такие.

Я хотела сказать, что олень – это скорее про Санта-Клауса, а чудеса случаются много с кем и все зависит в основном от восприятия реальности, но Лена сидела такая бледная и грустная, что в этот раз тему перевела я.

— А где ты училась? – спросила я.

— В педе московском, – ответила она почти безразлично. – На филфаке.

— Это где тетя Лена преподает? (Равнодушный кивок.) Ого, Антонина там училась год, ты знаешь? А потом ушла на журфак. А я училась на химфаке того же педа, а потом ушла в МГУ. Надо же, какое совпадение! – моя наигранная веселость массовика-затейника меня саму раздражала.

— Я никуда не ушла, я вышла замуж, – заключила Лена, отказываясь радоваться совпадениям. И я почему-то почувствовала себя виноватой.

Вскоре мы добрались до Тулы, я аккуратно проехала по всем ямам, из которых состоял двор на улице революционера с пузом, и припарковала Шварцмана у подъезда серой блочной пятиэтажки, где жили Ленины родители, а временно и Зайка.

Мы поднялись на пятый этаж, позвонили. Лена была какая-то сникшая и вялая. Мама ее мне сразу понравилась – от нее тепло исходило, как от мощного обогревателя. Кота она называла ласково «Братец», а дочке явно и искренне обрадовалась. Просила нас посидеть подольше, накрыла стол, предлагала переночевать. Папа появился один раз, вышел, ухнул «здрассте» и исчез в комнате, откуда раздавались скрипучие телевизионные голоса.

Братец Зайка был в общем приятно удивлен, но нервничал, мэкал, терся о мои ноги и, судя по всему, просился домой. Не был уверен, что его приключения на сегодня закончены.