Книга Токийский Суслик, страница 29 – Фил Шрайбер

— Синдзи, что ты делал, когда все примерные курсанты академии его величества должны спать?

— Это секретная информация, мой любопытный друг. Всех карт я не смогу раскрыть никогда, – нарочито пафосно покачал головой Джунгарик.

— Или бери на свои секретные операции кошку, или спи дома, – ворчливо заявил Суслик.

— Я думаю, мы ещё придём к этому, – задумчиво проговорил Синдзи.

— У тебя многовато сил, мистер загадочность, после занятий мы это поправим в спортзале.

— Эй, что за нападки?

Но Кадзуо был неумолим, и на занятия Хомячок плёлся за другом с потухшим взглядом. Впрочем, долго грустить он не умел.

Первым уроком шла этика, которую преподавал Марико Хаякава – низкорослый, широколицый японец с постоянно задранным носом и высокомерным взглядом.

— Кадеты, каковы, по-вашему, нравственные отличия между гражданскими и военными? – начал он после приветствия.

Никто не спешил с ответом – преподаватель новый, как он ведёт занятия, насколько ему важны точные формулировки – неизвестно. Стоит к нему сперва приглядеться, дать дорогу смелым или нетерпеливым.

Хомячок, однако, ничего такого не думал, он просто мастерил из бумаги заготовки для водяной бомбочки.

— Кадет Миномото.

— А?

— Не «А?», а «слушаю, господин учитель».

— Слушаю, господин учитель.

— Отвечайте на вопрос.

— Э-э-эм… Военный лично ответственен за безопасность государства и готов пожертвовать ради него жизнью, в отличии от гражданского, – выудил из памяти определение Джунгарик.

— Так написано в учебнике. Но понимаешь ли ты это? Веришь ли ты в это? Ну, конечно, нет. Я думаю, все вы имеете весьма смутное представление об ответственности военного.

Хаякава обвёл рукой весь зал.

— И это потому, что вы ещё не бывали в настоящем бою, не слышали свист пуль над головой, не тянули на себе раненного товарища… – произнося эту высокопарную речь, низкорослый оратор чуть выпячивал левую грудь с орденской планкой в три ячейки.

— … не слышали разрывов бомб и ракет.

Хомячок не смог сдержаться, и пользуясь тем, что учитель первоначально обращался к нему, ответил:

— Мы, господин учитель, защищали императора под Китакюсю. Я лично управлял танком под ракетными ударами Скайхоуков.

Марико, удивившись, что его перебили, бросил высокомерный взгляд на выскочку. Хомячок же потупил взор, снова занявшись бомбочкой, и после паузы продолжил.

— А кадет Фудзивара уничтожил до тридцати наёмников, за что получил прозвище Хитокири. Господин учитель.

Губы Марико сжались в тонкую линию, кисти рук сами собой собрались в кулаки. Хаякава вонзил в наглеца взгляд и тяжело задышал. Это вызвало некоторый конфуз, которым тут же воспользовался Хомячок.

— Господин учитель, у вас козявка на губе.

Хаякава резко вытер рот.

— Так это вы, те кузнечики, которые перепрыгнули соревнования и получили приглашение в академию в обход правил? Особенные курсанты. Что ж, значит, и отношение к вам будет особенное. Встретимся на плацу после занятий, посмотрим на ваши навыки шагистики.

И Марико продолжил лекцию, теперь уже воздерживаясь в своей речи от боевых вставок.

Весь учебный день прошёл за разработкой плана побега, ведь шагистику люто ненавидели оба друга. Роль стратега взял на себя Хомячок. Он подготовил десяток вариантов, но часть пришлось отбросить из-за возможных жертв, часть из-за вероятности пожара, так что в итоге остался только один.