Книга Демон из средней школы. Повесть первая, страница 51 – Фил Шрайбер

Гин повернулась во сне. Один хвост свесился вниз, и она подтянула его к животу.

Она два дня ходила расспрашивать. Вернулась с серыми лапами и сказала, что нашла кузнеца. Ещё выторговала себе звание сенсея. Если бы знала, что их там ждёт, разве стала бы торговаться?

Котори осторожно вынул танто, прикрыв сталь от собственного света. Слушать всё сначала сейчас не хотелось.

Гин не должна к ним возвращаться.

Он наклонился и посмотрел на её ухо и мысленно попробовал сказать: «Больше к старшим не ходи». Она сразу спросит, почему он ей указывает. Скажет, что сама решает, куда ходить. И будет права.

«Они хотели, чтобы мы не вернулись» — этого он не знал наверняка. А если скажет, она может побежать к ним выяснять.

Как сказать, чтобы она осталась и дослушала, он не придумал. Так и сидел с танто в руках. Больше не наклонялся.

Перед рассветом тихо сказал ножу:

— Я сказал, что ты опасный. Я просто раньше не знал, насколько.

Помолчал.

— Ты не думай, я тебя не брошу. И в землю больше не положу. Хватит тебе там лежать.

Танто гудел и грел ладонь.

* * *

За открытой дверью светало. Небо над соснами порозовело. Первый луч прошёл между стволами, лёг на порог и на лезвие.

Танто запел в полный голос. Сразу всё: руки кузнеца, сто голосов, удар, погасший свет, солнце. Гин вздрогнула на ступеньке, но не проснулась.

— Хватит, — сказал Котори. — Потом.

Он поднял танто и приложил ладонь вдоль клинка, запястьем к рукояти.

Кончики пальцев вышли за остриё.

Он приложил другую руку. То же: на ноготь, на полтора. Сложил ладони вместе. Одинаковые.

— Ты меньше стал?

Танто пел, как пел.

Котори направил остриё в ножны, убрал танто и отнёс на доску.

— Лежи. Я скоро.

Потом посмотрел на открытые колени, на рукава. Кисти теперь выглядывали из них целиком.

Полоски он перевязал ниже. Узлы легли на новом месте, где ткань была ещё синяя, не вытертая.

Штаны настоятеля всё ещё были велики, но уже не так. Он подтянул их, завязал. Узел оказался на другом месте.

Зеркало было только в туалете за путями. Рамка в фотобудке его всё равно не видела. Он посмотрел на свою тень на полу. Тень была как тень.

Он пошёл к двери и шагнул с порога. Ступенька оказалась ближе, чем он ожидал: пятка стукнулась о камень, и Котори схватился за косяк.

Гин вскинула голову.

* * *

Гин вскочила и попятилась на две ступеньки вниз. Шерсть у неё поднялась вдоль хребта; она смотрела на Котори и часто втягивала носом воздух.

— Это я, — сказал он, всё ещё держась за косяк.

— Вижу, что ты. Стой там, мне надо тебя понюхать.

Она осторожно поднялась на верхнюю ступеньку и вытянула шею к подолу куртки. Котори не двигался, пока она обнюхивала ткань и его руки, а потом наклонился, чтобы ей не пришлось тянуться к лицу. Гин задержала нос возле его рта.

— Ты кого-нибудь ел этой ночью?

— Я вообще не ем, ты же знаешь. Что случилось?

Она не ответила сразу. Ещё раз понюхала возле рта, потом вернулась к рукаву.

— Ничего такого не чую. От тебя только ножом пахнет.

— Я его всю ночь держал и слушал. Больше ничего не делал.

— А приходил кто-нибудь, пока ты слушал?

— Никто не приходил. Я всё время здесь сидел, да и ты бы услышала.

— Я спала, Котори.

— Ты всегда говоришь, что не спишь.

— Иногда всё-таки сплю. Иначе бы не спрашивала.

Она посмотрела мимо него, на доску в зале, потом отступила на ступеньку и села. Шерсть на спине всё ещё топорщилась.