Книга Демон из средней школы. Повесть вторая, страница 38 – Фил Шрайбер

— Сколько человек поедет?

— Один пассажир и мы трое. Предупредите встречающих: к нему и к его вещам без нас не подходить.

Он отпустил кнопку, но рацию не убрал.

— Ты понял, что он сказал про храм? — тихо спросила женщина.

— Нет. Может, он связан с местом. Может, так себя называет. По одному ответу я не определю, кто он.

— А если он связан с храмом, он вообще может отсюда уйти?

— Он согласился, — сказал старший, посмотрев на открытую дверь. — Больше пока ничего не знаем.

Женщина провела ладонью по ремню сумки, расправляя загнувшийся край.

— Я не хочу, чтобы мы решили, будто всё в порядке, только потому, что он вежливо разговаривает.

— Я тоже. Но он нас слушает. Можно попросить подождать, можно объяснить, что нам нужно. Пока будем договариваться так.

В зале скрипнула доска. Оба замолчали и посмотрели на дверь. Местный внизу чуть подался вперёд, но остался у сосны.

— Обе руки целы, — сказала женщина ещё тише.

— Я видел.

— Если он возьмёт нож, сначала обсудим это. Ещё до спуска.

— Да. Никто не торопится к машине.

Она выпрямилась. Красная ткань пока не появлялась в дверях. Женщина уже дала обещание вернуть его домой и собиралась выполнить его, но ещё не представляла, как сядет рядом с ним на заднее сиденье. Она поправила сумку, освободив правую руку, и осталась ждать.

На доске под росписью лежал танто. В зале было темнее, чем во дворе. Свет из двери доходил до середины пола и дальше не шёл. Доска лежала, как раньше: на двух камнях, под одним концом — щепка, вдоль доски — процарапанная канавка.

Котори остановился перед ножом. Утром он снял парчу, потому что нужно было во что-то завернуться. Нож под ней узнал сразу, а к тому, что темнело у рукояти, не присмотрелся: придерживал ткань на плечах и думал, где найти одежду. В сундуке одежды не было — только деньги и коробка с тряпками. Потом он увидел сор у двери, взял метлу и забыл про поиски.

Теперь нужно было идти с людьми. Они обещали отвезти обратно — женщина так и сказала: «Обещаю». Можно было взять друга, показать ему город, а потом вернуться и закончить уборку за стеной.

— Пойдём, — сказал Котори.

Он протянул руку к рукояти и увидел другую руку. Маленькая серая кисть держала нож так крепко, будто её только что попросили никому его не отдавать. Пальцы потемнели в сгибах. За запястьем руки больше не было.

Котори посмотрел на свои пальцы. Сжал и разжал их. Поднёс ладонь к той, что лежала на доске, но прикасаться сразу не стал. Повернул свою ладонь тыльной стороной вверх, подержал рядом, перевернул обратно. Та была меньше.

— Моя, — сказал он негромко.

От этого понятнее не стало. Котори провёл пальцами по своему запястью. Кожа была целой. Он обхватил его другой рукой, повернул кисть, ещё раз сжал пальцы. Всё слушалось.

На доске лежала его рука и держала нож. Он хотел спросить, как это получилось, но не знал у кого. Люди у ворот и сами спрашивали его о том, чего он не помнил.

Он присел у доски. Пустые ножны лежали слева от ножа; между ними и лезвием оставался промежуток шириной в ладонь. Их можно было надеть на лезвие; с рукой было труднее. Котори осторожно тронул один палец. Палец не поддался. Сильнее тянуть он не стал, а взялся двумя пальцами за обух у самой рукояти и приподнял нож. Рука поднялась вверх вместе с ножом и опустилась вместе с ним.