Книга Демон из средней школы. Повесть вторая, страница 110 – Фил Шрайбер

— За сараями можно? — повторила она.

— С той стороны нагрей. — Старший поднял другое кольцо.

Лежащий приподнял голову. Огонь возник у его пасти. Гин подождала.

— Я только за сараями, — повторила она.

— Да лови ты. Под ногами только не путайся. — Тот, что держал щипцы, наконец посмотрел вниз.

Гин встала.

— И на настил её не пускай, — добавил он молодому. — Опять земли нанесёт.

У самого края лежали комья подсохшей глины. Молодой лис стряхнул с лапы ещё один и положил морду на прутик. Гин обошла ступеньки по широкой дуге.

За сараями действительно было сухо. Под досками пахло мышами; у дальней стены слышался тихий шорох. Гин легла между бочкой и старой черепицей и стала ждать.

В мастерской говорили о железе. Один называл примесь, другой возражал. Потом оба замолчали, и донёсся тонкий ровный звон. Гин повернула ухо. Кольцо пело долго. Даже когда за стеной снова заговорили, она ещё слышала этот звон. У досок зашевелилась мышь. На этот раз Гин её поймала.

* * *

К вечеру у стены стало тихо. Человек ушёл из верхнего сада. В доме горел свет; за окном гремела посуда.

Гин обнюхала канавку. Вода больше не текла, но на камнях остались мокрые полосы. Она пошла по ним наверх, нашла место, где земля мягче, и принялась рыть вбок. Передние лапы быстро стали чёрными. Она вырыла неглубокую борозду до края стены, вернулась к камню, который утром придавил коготь. Подкопала с другой стороны. Толкнула плечом. Камень перевалился в старое русло. Гин постояла над ним, тяжело дыша. Потом села и вылизала больной палец. Воды для проверки не было. Придётся ждать дождя.

Коврик она вытащила наружу. Тот цеплялся за вход, складывался и норовил развернуться. Гин тянула, упираясь лапами, пока не выволокла целиком. На западном камне ещё держалось тепло. Она расправила на нём мокрый угол, разгладила носом и легла рядом.

Внизу хлопали калитки. Кто-то позвал ребёнка домой. За дорогой пробежала собака; Гин подняла голову, проводила её взглядом и снова положила морду на лапы.

Коврик сох медленно. Она перевернула угол, ещё посидела. Вспомнила рыбий хребет. У головы оставалось много мяса. Духу хорошо: втащил под решётку, и никаких собак. Когда камень остыл, Гин потрогала подстилку носом. Уже лучше.

В норе пришлось всё укладывать заново. Сухая трава сбилась под корень; она выгребла её, распушила, затолкала обратно. Коврик лёг немного криво. Гин потянула за надорванный край, потопталась и свернулась. Лапы гудели. Она вытянула их, посмотрела, снова поджала. Подбородок лёг на старый гладкий корень. Один хвост поместился вдоль стены, второй — поверх носа.

Снаружи с камня сорвалась последняя капля. Гин открыла глаз. Подождала. Внутри было сухо.

* * *

Теперь перед Гин стояла коробка с шестью жемчужинами. Каждая лежала в своей выемке. Женщина в белом халате сверяла их с листом: указывала на каждую концом карандаша, не касаясь, и ставила отметку на полях. Одну осторожно повернула тёмной стороной вверх. Свет под её пальцами исчез, потом вернулся.

— Посмотрите, пожалуйста. Здесь все шесть, которые вам выделили.

— И все мне? — Гин сидела на стуле, подобрав хвосты, и пересчитывала жемчужины.

— Да, все для вашего курса. В госпиталь их отправят вместе с вами.

У женщины были короткие ногти и белая полоска на пальце, где раньше было кольцо. От неё пахло мылом, бумагой и яблоком. Яблоко лежало в ящике стола; Гин чувствовала его запах с тех пор, как вошла.