Книга На границе империй. Том 10. Часть 17, страница 26 – INDIGO

В зале повисла тишина, густая, почти осязаемая, та самая тишина, что наступает, когда каждый в помещении разом задерживает дыхание, боясь пропустить продолжение.

— Вице-адмирал, — начальник СБ понизил голос, будто вдруг вспомнив, что вокруг посторонние уши, — вы играете не в ту игру, в которую думаете, что играете. Есть вещи, которые решаются выше вашего уровня допуска, и сейчас как раз один из таких моментов. Поверьте мне на слово хотя бы в этом.

— Тогда поднимите мой уровень допуска, — твёрдо ответил ему вице-адмирал, чувствуя, как каждое слово даётся ему с внутренним усилием. — Третьего не дано. Пока я командую этой станцией, я не отменяю боевую готовность на основании непонятно чьего решения, чьим бы доверенным лицом вы ни являлись.

Начальник СБ выпрямился, и на мгновение, лишь на мгновение, в его глазах промелькнуло что-то, чему вице-адмирал сразу не подобрал названия. Это был не гнев. Скорее оценка, будто он взвешивал, стоит ли настаивать дальше, эскалировать конфликт прямо здесь, при свидетелях, или лучше отступить и попробовать иначе, через другие каналы.

Сам же вице-адмирал ещё совсем недавно, наверное, отступил бы и выполнил этот приказ без лишних вопросов, так было заведено между ними долгие годы. Но сейчас он не понимал, почему начальника СБ до сих пор не отстранили после нападения Теней на станцию. Сейчас он был уверен, что кто-то заигрался, и из-за этого тяжело ранен его друг, адмирал флота и бывший командующий, погибли два заместителя адмирала. Но самое главное, чуть не погибла его дочь Мила. Если бы не Алекс, который увёл Теней за собой и этим спас ей жизнь… Правда, сам после этого практически чудом остался жив. И хотя они с начальником СБ долго служили вместе, и раньше он полностью доверял ему, но сейчас тот потерял его доверие, и поэтому он решил упираться до последнего. Начальник СБ флота полностью утратил доверие в его глазах. Он даже после происшествия с Тенями ни разу не вызывал его в кабинет. И, похоже, начальник СБ не хуже его самого это понимал.

— Вы отдаёте себе отчёт, что сейчас происходит, вице-адмирал? — сказал начальник СБ, и в голосе его, впервые за весь разговор прорезалась жёсткость, которой раньше не было и в помине. — Я говорю не о личном капризе и не о личном одолжении. Это приказ императора, переданный по защищённому каналу. Это не просьба, которую можно отклонить, сославшись на устав флотской службы. Отказ его выполнять квалифицируется как неповиновение. Вы понимаете, чем это грозит лично вам?

— Прекрасно понимаю, — вице-адмирал не отступил ни на шаг. — Трибуналом, разжалованием, возможно, чем-то похуже. Но я давал присягу этой станции и разумным на ней, а не безымянному голосу из зашифрованного канала, который даже не потрудился представиться командованию флота напрямую. Если это действительно воля императора, пусть она придёт открытым текстом, за подписью штаба флотов, как это всегда делалось. А до тех пор это ваше слово против моей присяги, и я выбираю присягу.

Начальник СБ прищурился, и на скулах его снова заходили желваки, на этот раз куда заметнее, чем прежде.

— Статья сорок девятая имперского флотского устава, раздел о чрезвычайных полномочиях службы безопасности в условиях угрозы государственной важности, — произнёс он размеренно, будто зачитывал текст с нейросети, и скорей всего именно так оно и было. — Даёт право уполномоченному представителю службы безопасности отдавать прямые распоряжения командующему флотом без промежуточной инстанции, если промедление грозит срывом операции имперского значения. А я уполномоченный представитель. Это не моё слово против вашей присяги, вице-адмирал. Это закон против вашего упрямства.