Книга На границе империй. Том 10. Часть 16, страница 62 – INDIGO

Только Кэрстон стоял неподвижно, с тем же спокойствием, которое я заметил с самого начала. На нём был тот же потрёпанный рабочий комбинезон, что и на остальных, но держался он иначе не как разумный, которого куда-то ведут, а как разумный, который сам выбрал направление и просто идёт вместе с процессией. Он смотрел на Баренса. Не на незнакомцев, не на бойцов по флангам, а именно на Баренса. Как будто ждал чего-то конкретного от него и будто знал, что сейчас произойдёт.

Сам я смотрел на него и думал: разумный в заложниках ведёт себя иначе. Иначе держит плечи обычно опущенными, чуть вперёд. Иначе дышит нервно. Иначе смотрит, с той загнанной, отчаянной надеждой, которую невозможно подделать и невозможно скрыть. Кэрстон либо шёл с ними добровольно, либо обладал железной выдержкой, которой я у учёных обычно не встречал. Даже у лучших. Даже у тех, кто видел много.

Три минуты.

Расстояние сокращалось быстрее, чем хотелось бы. Искин продолжал обновлять данные, и линия, обозначавшая вторую группу, ползла по схеме неумолимо ровно. Рассчитано было так, что они двигаются, как будто уже не раз ходили этим маршрутом и не сомневается в его безопасности.

Я нажал на канал связи.

— Баренс, — произнёс я тихо. — Готовься. Вторая группа уже близко.

— Понял, — отозвался он, не изменив ни выражения лица, ни позы. Один только уголок рта, практически незаметно, почти ничего.

Незнакомец уловил что-то, нет ни слова, только движение губ лейтенанта под забралом. Его взгляд стал чуть острее. Так заостряется взгляд опытного игрока, который вдруг замечает что-то, что до сих пор не видел.

— Лейтенант, — произнёс он медленно, взвешивая каждое слово. — Я надеюсь, вы понимаете, что любое осложнение здесь будет вашей личной ответственностью?

— Понимаю, — ответил ему лейтенант. — Именно поэтому я жду.

Незнакомец молчал. А я смотрел на тактическую схему, вглядываясь в каждый тоннель, будто схема могла подсказать мне больше, чем показывала, будто где-то среди этих отметок на схеме скрывался ответ, которого я пока не видел.

Две минуты.

Где-то в глубине тоннеля, за спиной группы, что-то вновь едва слышно скрипнуло. Сложно было сказать, что именно, но незнакомец не обернулся. Он смотрел на Баренса, не отводя взгляда ни на секунду. И я подумал: вот где настоящая выдержка.

Баренс шагнул вперёд и остановился.

Он смотрел на Кэрстона.

Учёный встретил его взгляд спокойно. Не подавал знаков. Просто стоял, неподвижный в середине группы, как разумный, который давно принял решение и теперь просто ждёт, когда эти двое что-то решат. В этой неподвижности было что-то от терпения разумного, привыкшего доверять расчёту больше, чем панике.

Незнакомцы не открыли огонь сразу. И это было важнее всего остального.

Значит, бой им здесь не нужен. Стрельба в узком тесном тоннеле — это неуправляемый хаос, возможные потери со стороны учёных, и, главное, время. Они теряют время. Они по непонятным для меня причинам торопятся. Им нужно быстро пройти. С Кэрстоном и другими учёными. Живыми.

Это было их слабое место. И Баренс его нашёл, я видел, как именно в эту секунду что-то изменилось в его стойке. Едва заметно. Как меняется стойка у разумного, который понял правила игры и теперь готов играть по ним.

Он убрал оружие. Медленно, показательно, так, чтобы видели все, чтобы никто не смог истолковать этот жест как уловку.