Книга На границе империй. Том 10. Часть 16, страница 56 – INDIGO

— Нет никаких данных, адмирал.

Я медленно повернул голову и посмотрел на него.

— Что, совсем ничего? — решил уточнить.

— Совсем ничего, адмирал. — он в ответ посмотрел на меня и сразу отвёл взгляд, как будто отсутствие данных было его личной оплошностью. — Любые данные по этим кораблям отсутствуют. Ни в открытых реестрах, ни в закрытых базах флота, ни даже в архивных выписках десятилетней давности, мы даже их проанализировали на всякий случай. Конструкция корпуса этих кораблей не соответствует ни одной из зарегистрированных серий кораблей.

— Понятно, — сказал я в ответ.

Это слово у меня ничего не значило и значило много одновременно. Такие корабли без данных — это не просто анонимность. Это либо что-то очень новое, о чём флот попросту ещё не успел узнать, либо что-то очень старое и забытое. На старые они были совсем не похожи. Это значило, что их создал кто-то ограниченной партией в условиях полной секретности.

— Входящий вызов, адмирал, — сообщил Толли — Его пальцы уже лежали на панели, готовые переключить канал по первому слову.

— От кого? — удивлённо спросил в ответ.

— Не знаю, — ответил Толли, и в его голосе мелькнуло нечто, чего я прежде никогда не слышал от него, — лёгкая неуверенность. — Но подозреваю, что это вызов с этих двух неизвестных кораблей.

Задумавшись, я секунду смотрел на тактический экран. Эти два корабля не стреляли. Они просто нырнули в астероидный пояс и решили вызвать? Почему? Почему они тогда раньше не отзывались на наши постоянные вызовы?

— Включай. Послушаем, что они хотят.

На центральном экране рубки появилось изображение. Картинка была совсем плохого качества, вначале я подумал на помехи, создаваемы астероидным поясом, но потом заподозрил, что изображение явно и намеренно ухудшили. Зернистость, размытые контуры фигуры, совсем непрозрачно намекали, а я бы сказал, только подчёркивали, что тот, кто нас вызвал, не хочет, чтобы я знал, с кем сейчас имею дело.

Голос изменён тоже был изменён до неузнаваемости — низкий, механический, лишённый всего, за что можно было бы зацепиться слухом. Я видел только размытый силуэт.

Гуманоидный вроде бы, но точно понять было сложно, слишком смазаны пропорции, правильно и точно выбран ракурс, словно кто-то заранее просчитал, под каким углом камера покажет меньше всего.

— Адмирал Мерф, — произнёс голос.

И это был совсем не вопрос, а констатация факта. Как будто собеседник давно знал, кто сражается против него, — знал задолго до того, как приказал искину вызвать меня, и я начал подозревать, что он знает и моё личное дело. У меня давно появилось подозрение, что против меня действует разведка. Но вот только чья разведка?

— Мы не враги, — сказал размытый силуэт.

В рубке все замерли. Было отчётливо слышно, как падали челюсти экипажа на пол рубки. Моя челюсть тоже не удержалась и бабахнулась вместе с остальными. Я ожидал чего угодно, только не такого заявления с самого начала. Особенно после того, как мы только что отправили практически в утиль два эсминца и транспортник, которые несколько минут назад выглядели совершенно однозначно враждебными нам.

Вэнс после этого не двинулась с пилотского кресла, но её плечи едва заметно подобрались, чуть сдвинулись вверх и назад. Как у разумного, который мобилизуется изнутри. Корсак положила обе руки на навигационную панель, и я знал, что она готова выполнить любую команду раньше, чем я успею её договорить. Дрейтон за своим терминалом перестала что-то вводить и тихо, почти незаметно выдохнула, а потом снова опустила пальцы на клавиши, уже медленнее прежнего.