Книга На границе империй. Том 10. Часть 16, страница 24 – INDIGO

Все вначале изучающе посмотрели на вроде бы искренне возмущённого финансиста с той смесью понимания и настороженности, которая возникает, когда не вполне ясно, где заканчивается профессиональное негодование и начинается расчёт, а потом все как один перевели взгляд на императора.

Всё ждали, что он скажет по этому поводу. Но император был хмур и молчал — и это молчание само по себе было высказыванием. Он сидел прямо, руки сложены перед собой на столе, взгляд направлен в пространство перед собой. Тем самым он молча предлагал высказаться всем остальным, прежде чем он что-то скажет.

— То есть не принесём? — уточнил Меннер, глядя на Аэна, но не отводя взгляда от императора. Хотя его вопрос был обращён скорее ко всем в зале сразу.

— Конечно, не принесём! — ответил за императора Аэн, всё ещё разгорячённый. — Пусть только сунутся — мы им самим такую неустойку выставим, я лично позабочусь, чтобы они обалдели там так же, как я вчера от их суммы!

Все замолчали, обдумывая ситуацию.

Грегор решил продолжить, дождавшись момента:

— Я недоговорил. Есть форматы, при которых выражение сожаления не является юридически обязывающим признанием вины. Дипломатическая практика допускает несколько таких конструкций. Вопрос в том, согласится ли аварская сторона рассматривать это как достаточный ответ. Но этот вопрос — не ко мне.

Он поднял взгляд на императора.

Тот молчал. Смотрел в точку посередине стола. Грегор за годы службы научился читать это молчание: это было не колебание. Это было обдумывание порядка следующих шагов.

И добавил, не повышая голоса:

— Я считаю, им нельзя выдавать Мерфа.

— Это почему? — спросил кто-то с дальнего конца стола.

Но прежде чем Грегор успел ответить, император, наконец, заговорил.

— В ноте упомянут Мерф. Персонально. — Он обвёл взглядом присутствующих. — Я хочу услышать мнение от каждого из вас: что это означает для наших действий.

Пауза была недолгой. Первым заговорил глава имперской безопасности, и это само по себе было неожиданностью, поскольку после вчерашнего он, по расчётам Грегора, должен был хранить молчание.

Нарт был разумным, про которого говорят, что он никогда не ошибается в разумных, только иногда выбирает неправильное время для правоты.

— Ваше Императорское Величество, Мерф является источником нестабильности. Аварская сторона реагирует на его присутствие непропорционально, что говорит о том, что они рассматривают его как угрозу стратегического характера. В таких обстоятельствах разумно было бы…

— Нарт, — прервал его император. — Я задал вопрос о том, что это означает для наших действий. Не о том, кем является Мерф.

Глава имперской безопасности умолк, но выражение его лица не изменилось, что само по себе говорило о многом.

Контр-адмирал Кертис чуть наклонился вперёд. Он выглядел как разумный, выглядевший старше своего возраста из-за ранней седины на висках и глубоких горизонтальных морщин на лбу.

— Позволю себе высказать флотскую точку зрения, — произнёс он спокойно, с той уверенностью офицера, который никогда не торопится, потому что знает: его всё равно дослушают до конца. — Мерф находится у нас на восьмом флоте. Под арестом, формально. Он хорошо известен личному составу. Если аварская сторона рассматривает его как угрозу — это означает, что Мерф имеет для них какое-то значение. Но для нас он не имеет важного или стратегического значения. Поэтому я поддерживаю точку зрения имперской безопасности и не вижу смысла усложнять всё из-за него.