Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 120 – INDIGO

— Ну… — аналитик явно подбирал слова. Я слышал в паузе ту характерную осторожность, с которой разумные с аналитическим складом ума относятся ко всему, что не поддаётся немедленной классификации. — Это, конечно, нестандартно. Скажем так.

— Нестандартно, — Вэнс хмыкнула. Негромко.

В этом звуке было что-то, что мне не сразу удалось определить. Не насмешка. Что-то другое — что-то ближе к восхищению, которое разумный ещё не до конца решил у себя признать.

— А ты говорил, что нам дали самого сумасшедшего адмирала на флоте. Помнишь? Вот именно это ты и сказал, когда мы вылетали.

Пауза. Видимо, аналитик не торопился соглашаться с тем, что сам же говорил.

— Ну… было.

— И? — она явно ждала, когда он сам договорит до конца. Не давила. Просто — ждала.

— Теперь я, кажется, понимаю, — медленно произнёс аналитик, взвешивая каждое слово. — Почему половина флота была рада его возвращению. Хотя говорили, что он предатель Империи.

— Какой он предатель? — в голосе Вэнс проскользнуло что-то похожее на тихое, спокойное удовлетворение. — Ты же сам слышал — его отправил лично император. Раненого. Значит, было за что. И теперь я отлично понимаю, за что именно. Он даже не задумывался в бою. Другой бы ещё полчаса совещался, согласовывал, просчитывал риски через искин. Запрашивал санкцию у командования. Ждал подтверждения от кого-нибудь повыше. А этот взял и сделал. Вот так. Без лишних слов.

— Да он просто счастливчик, — негромко возразил аналитик, но уже без прежней уверенности. — Стечение обстоятельств. Если бы сенсор не зацепил непонятный объём — мы бы до сих пор торчали у края пояса и не знали, куда двигаться.

— Случайность, значит. — Вэнс ухмыльнулась. — Может, и так. Только вот эти «случайности» у него каждый раз складываются в одну картину. Ты не замечал? Он действовал и даже не думал отступать, хотя противник нас ждал нас в засаде и превосходил числом. И в итоге два пиратских крейсера уничтожены, у нас потерь нет.

— А ты слышала его разговор с главой дипломатической службы империи?

— Конечно, слышала.

— А слышала о том, что он его просил ничего не разрушать? И что он станцию не разрушил?

— Разрушил, но этим он возможно спас много жизней и наших парней и местных.

Аналитик ничего не ответил — или ответил так тихо, что я уже не расслышал.

Не стал дальше стоять у двери. Открыл её и шагнул в рубку.

Разговор в рубке немедленно оборвался, как только я зашёл внутрь. В рубке снова наступила рабочая тишина. Вэнс смотрела прямо в пилотскую консоль с таким сосредоточенным видом, словно только что обнаружила там нечто, требующее немедленного и полного изучения. Лёгкий румянец у неё на скулах мог быть от усталости после боя. А мог — нет. Аналитик уставился в свой экран и слегка подался корпусом вперёд, всем своим видом изображая разумного, поглощённого данными, которых он, судя по всему, ещё несколько секунд назад не замечал. Корсак, делавшая вид, что не слышала ни единого слова, спокойно нажимала клавиши, не поднимая головы — она сверяла навигационные координаты с таким безупречным профессионализмом, что хотелось поаплодировать.

Прошёл к центральному креслу и занял своё место. Кресло командующего было спроектировано под конкретные задачи: слегка приподнято над уровнем пола рубки, развёрнуто к главному тактическому экрану, с боковыми подлокотниками, в которые встроены дублирующие панели управления. Когда сидишь в нём, видно всё: и экраны, и офицеров, и входную дверь. Хорошее кресло. Я занял его и почувствовал, что тело, несмотря на препарат Ланы, немного расслабилось. Усталость давала о себе знать.