Книга Третий. Том 7, страница 81 – INDIGO

— Выполнено, — ответил Отец. — Записи заархивированы и защищены шифром высшего уровня. Доступ возможен только с вашего личного биометрического ключа.

— И Кардай, — произнёс Харт, посмотрев на своего заместителя долго и без выражения. — Пока мы не разберёмся, что там вообще происходило. Всем молчать. Никаких сообщений никому. Никаких утечек информации. И всем, кто участвовал в операции в тоннелях, это передашь от меня. Передашь лично. Чтобы все молчали. Полная секретность. Понял?

— Понял, — ответил Кардай. — И если они вернутся? Если спецназ попробует вернуться?

— Если вернутся, не стрелять, — сказал он наконец.— Пропустить ко мне старшего и доложить мне сразу же. Не задерживать, не приближаться, не провоцировать. Просто понять, что они делают, куда идут, и доложить. Всё понял?

— Понял, — сказал Кардай.

— Тогда выполняй, скоро они вернуться.

Харт остался один.

Потом произнёс тихо, в тишину кабинета, словно разговаривая сам с собой:

— Отец. Кто выдавал пропуска в закрытые тоннели за последний месяц? Полный список. Со всеми деталями.

— Запрос обрабатывается, — ответил искин с потолка. Харт услышал мягкий щелчок процессоров, работающих на высокой скорости.— Три записи. Первая — плановое техническое обслуживание коммуникаций, восемнадцать дней назад. Вторая — ремонт и замена коммуникаций в секторе C, одиннадцать дней назад. Три рабочих, все опознаны. Третья запись-допуск в закрытые тоннели пять дней назад. Пользователь неизвестен. Пропуск был выдан в обход стандартного протокола.

— Почему в обход протокола? Это как? Кем? Кем выдал этот пропуск?

— Идентификатор пользователя не сохранён, — сказал Отец. — Система была изменена. Данные удалены. Кто именно это сделал неизвестно. Кто-то имеющий высокий уровень доступа, кто-то, кто знал, как обойти мои протоколы безопасности.

Харт медленно встал из-за стола, смотря на потолок.

— Это означает, — произнёс он, — что кто-то в колонии помогал им. — Кто-то помогал полицейскому спецназу проникнуть в закрытые тоннели?

И в этот момент панель на столе издала характерный двойной сигнал — короткий, потом чуть длиннее, с тем особенным металлическим призвуком, который ни с чем не спутаешь. Харт сразу поморщился, понимая, что начальство уже, похоже, в курсе.

Это была неприятная новость. Это всегда была неприятная новость.

Харт не хотел слышать этот звонок. Этот сигнал означал, что сейчас ему начнут задавать много неприятных вопросов. Вопросов, ответов на которые у него попросту не было. Ему самому ещё предстояло разобраться, что произошло в тоннелях, кто помогал спецназу, почему они пришли, зачем они охотились. А отвечать руководству нужно было уже сейчас, не отвечать он не имел права.

Харт на секунду замер, глядя на мигающий индикатор вызова. Его рука колебалась над кнопкой приёма. Потом он неохотно нажал её.

Воздух над столом дрогнул, пошёл лёгкой рябью в голубоватом спектре, и в кабинете развернулась голографическая проекция. Верхняя часть фигуры Оверта, чуть выше натуральной величины, как и полагалось при разговоре со старшим по должности. Изображение сегодня было настолько чётким, что Харт мог различать даже мелкие морщины у глаз вице-президента и седину на висках, аккуратно подстриженную. Оверт сидел в своём кабинете управления, в строгом тёмно-синем кителе с эмблемой корпорации на груди. Это само по себе было дурным знаком.