Книга Третий. Том 7, страница 64 – INDIGO

Один из молодых охранников, присел рядом с лежавшим охранником и неловко пытался приподнять ему голову. Тот морщился, отмахнулся, что-то бормотал про воду. Мальчишка засуетился, сунул тому флягу, правда больше половины воды пролил ему на грудь.

Мной больше никто не интересовался. Я лежал в стороне, связанный, и представлял для них не больше ценности, чем один из камней под ногами. Слышал, как они обсуждают завал, как гадают, сколько здесь ещё продержится металлические арки и не стоит ли вызвать тяжёлую технику. Обо мне упомянули, всего один раз и то вскользь, как будто речь шла о мебели.

— Этого пока оставьте. — донеслось до меня.

А я не возражал. Совсем не возражал. Наверняка эти двое или трое действовали не втроём. Среди охранников точно были те, кто помогал этим троим вытащить меня из колонии. Сейчас они с большим удовольствием прикопали бы здесь меня. Поэтому я посчитал, что в моём положении невидимость была почти подарком.

Впрочем, совсем скоро среди них появился ещё один хорошо знакомый разумный.

Местный доктор выбрался из подъехавшего следом медицинского транспорта. На меня он бросил беглый взгляд, разумеется, узнал сразу, только бровь удивлённо дёрнулась — при этом он буркнул себе под нос:

— Ну конечно. Где ты, там обязательно что-нибудь случается, — он сказал это совсем негромко, но я услышал.

Охранников уже укладывали на носилки. Доктор сразу переключился на них, меня для него больше не существовало. Ни вопроса о самочувствии, ни одного взгляда в мою сторону. Время тянулось медленно. Доктор переходил от одного раненного к другому, светил в зрачки, ощупывал руки и ноги, что-то записывал для себя. Охранники поместили носилки в медицинский транспорт, после чего продолжили разговаривать вполголоса. А у меня в голове крутилась одна-единственная мысль, про то, что осталось под рухнувшей породой, и про то, что я знал.

Пытался понять, сколько прошло времени, и не мог.

Наконец, одного из охранников поместили в внутрь медицинского транспортника, тело второго уложили в багажный отсек, и только тогда доктор подошёл ко мне. Присел рядом, без малейшей вежливости, посветил фонариком в глаза, проверил зрачки, надавил на ногу. Я дёрнулся, это нажатие медика отдалось тупой, горячей болью. Он выпрямился и спросил без особого сочувствия:

— Что тут произошло?

— Надо поискать третьего, — ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя горло пересохло настолько, что слова выходили хриплым шёпотом. — Он там, ближе к завалу. Их было трое.

Доктор повернул голову и посмотрел на завал. По его лицу скользнула тень, не сочувствия, а скорее досады, какая бывает у разумного, которому только что добавили работы сверх плана. Он поджал губы, потёр переносицу и ничего не сказал. Я заметил, что руки у него подрагивают, хотя лицо оставалось равнодушным. Усталость, наверное. Доктору тоже не нравилось это место, и туда к завалу он явно не хотел идти.

К моему удивлению, ни он, ни охранники не поспешили к завалу. Более того, никто даже шаг не сделал в ту сторону. Охранники переглядывались, один демонстративно отвернулся, другой принялся проверять оружие, которое явно не нуждалось в проверке. Третий вообще отступил на пару шагов, будто завал мог в любую секунду рвануть снова.

— Туда я никого не отправлю, — наконец произнёс старший, не глядя в мою сторону. — Опасно. Ещё обвалится.