Книга Третий. Том 7, страница 6 – INDIGO

— Да мне плевать на их подразделения, — сказал я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировал. Злость поднималась откуда-то снизу. — Эта сука меня пыталась подставить и подставить дважды. И плевать мне на её, и на её папашу. Пускай оба сдохнут. Я буду только рад.

На секунду в глазах Марека что-то мелькнуло. Скорее это было похоже на лёгкое сожаление.

— Зря ты так, Клим. Зря.

— Давай мои деньги, и я ухожу отсюда навсегда.

Марек долго смотрел на меня секунду, может, две. Потом тихо произнёс:

— Ладно.

Он открыл дверь камеры и вышел в коридор. А в коридоре стоял, всё тот же, уже знакомый мне дроид. Я сразу узнал его матовый корпус, закруглённые суставы манипуляторов. Стоял, как и в первый раз, совершенно неподвижно. Я не успел ничего сделать, да и, даже если захотел бы, не успел сделать ничего.

В то же мгновение я почувствовал, как мне становится плохо. Колени подогнулись сами. Пол камеры, всё, что осталось у меня в памяти.

Проснулся я от того, что меня мотало. Не качало, а именно мотало, то влево, то вниз, и каждый рывок отзывался в голове тупым, болезненным ударом. Я был стянут кандалами по рукам и ногам и пристёгнут, а в вот голова болталась туда-сюда, как у болванчика, и казалось, что ещё немного и она просто открутится и укатится куда-нибудь в угол.

С трудом разлепив глаза, я увидел серый потолок с облупившейся краской и несколько рядов сидений, прикреплённых к бортам транспортного куба. Иллюминаторов не было. Но тусклый свет, от ламп аварийного режима присутствовал. Мотало нас всех прилично, а это значило, что мы летим и летим не особенно гладко.

Куда это меня занесло? — было моей первой мыслью.

Голова совсем отказывалась работать. Ей сейчас можно было гвозди заколачивать. Я поморгал, пытаясь сфокусировать взгляд.

Со мной летел десяток разумных, все в оранжевых комбинезонах заключённых. Большинство молчали. Один спал, уронив голову на грудь, или скорее делал вид, что спал. По моему мнению, когда нас так мотало, спать было невозможно. Двое тихо переговаривались у дальней стены. Кто-то из них покосился на меня с любопытством и тут же отвернулся.

Оранжевый комбинезон. На мне тоже был оранжевый комбинезон.

Понятно.

Практически сразу до меня дошло, где я нахожусь и куда мы летим. Флот со мной поступил так, как я, в общем-то, и ожидал. Откровенно говоря, меня совсем не удивив. Проблема заключалась в другом.

Я помнил разговор с Мареком. Помнил его лицо, помнил серые стены камеры, помнил дроида в коридоре. Но по совершенно непонятной причине я не помнил ни своего имени, ни фамилии. Не помнил, как оказался в той летающей штуке. Не помнил, ни кто я такой, ни откуда родом. Целые куски памяти у меня исчезли, как будто кто-то прошёлся по памяти лазером и стер множество воспоминаний.

Я помнил Ори. Помнил его лицо, помнил его голос. Но не мог вспомнить, где и как с ним познакомился.

Это было странное и неприятное ощущение. Черты узнаёшь, а целая картинка не складывалась.

— Как я здесь оказался? — спросил у соседа — невысокого худого разумного лет сорока, с приличным шрамом через всё правое ухо.

Тот покосился на меня с выражением высокомерия на лице, как будто я его отвлёк его от каких-то важных мыслей.

— Тебя двое легавых принесли самым последним, — сказал он. — Усадили в это кресло и пристегнули. А ты что, сам ничего не помнишь?