Книга Священный город бога-предателя, страница 274 – Лия Арден

— Что ты на нём нарисовала? – едва шевеля губами, пробормотала Махра, не отрывая внимания от руки Афшана. Жрица была бледная как полотно.

Найра взглянула на мареша. Что-то было не так. Метка продолжала неровно сиять, наливаясь то жёлтым, то оранжевым и красным. От неё во все стороны по руке Афшана расползались ветвистые линии, огонь под его кожей полз по венам, заставляя их светиться. Восхищение от увиденного переросло в ужас, когда Афшан перекатился на живот, издавая нечеловеческий надрывный вопль боли, и попытался смахнуть метку со своей руки. Он тёр, бил, силясь потушить пламя в собственном теле. Найру затрясло: точно так же выглядел её сон, когда огонь попал ей в кровь. Она помнила ту боль, но тогда был кошмар, а она каким-то образом обрекла мужа на реальные мучения.

Сареша дёрнулась к Афшану, надеясь как-то помочь, но Махра оттащила её назад. Новый крик Афшана был громче, а последовавшее за ним эхо ему не принадлежало: вместе с марешем Парси кричал кто-то чужой. От этого вопля задрожали стены и потолок, по полу и мраморной колонне поползли трещины. Здание задрожало, но по испуганному лицу Ойши Найра поняла, что это уже ей не показалось.

— Что вы наделали?! – спросила Ойша, торопливо вскакивая на ноги. – Что вы на нём нарисовали?!

Крик Афшана сменился на странный горловой звук, похожий на злое рычание. Вены на обоих руках сияли разливающимся огнём. Найра разглядела линии даже на шее. Ладони переливались белым, оранжевым и красным. Афшан упёрся руками в пол, плиты под его пальцами начали чернеть. Он поднялся на колени, а затем встал во весь рост, однако движения были неестественными, словно его дёрнули за невидимые нити, заставив встать.

— Он действительно жрец огня, – дрожащим голосом подтвердила Махра, пытаясь отодвинуть Найру, но сареша отказывалась уходить.

Она ахнула, когда Афшан на неё посмотрел. Вены и капилляры, налитые пламенем, виднелись на шее, подбородке и скулах, а кровавые слёзы заливали щёки. Но кожа Афшана была такой горячей, что они быстро высыхали, скручивались в хлопья и слетали с лица. Карие глаза стали ярко-оранжевыми, а ненависть, с которой он взглянул на Найру, едва не спалила ей душу. Он с презрением скинул испорченный кафтан, а рукава нижней подпоясанной туники расплавились, открывая полыхающую кожу. Огонь не плясал на его руках, а стекал по его пальцам и капал на пол, будто вязкая жидкость.

В каждом его движении, повороте головы и подрагивающих уголках губ она не узнавала мужа. Кто-то выглядел как Афшан, но им не был.

— Вы нарисовали ему… – ахнула Ойша, отступая от мареша и пятясь к Найре и Махре. Видимо, сейчас даже бывшие враги казались ей менее опасными.

Афшан походил то ли на бога, то ли на самого жуткого демона, и никто не знал, что он сделает в следующий миг.

— Мою метку, – заговорил Афшан глубоким голосом, от которого прокатилось странное двойственное эхо. – Потому что этот молодой мужчина – мой жрец! – несдержанно рявкнул мареш, явно передавая чужую волю. – Ты, Ируга, его заклеймил, да ещё и попытался убить. – Афшан ткнул пальцем в Махру. А после перевел взгляд на Ойшу и продолжил: – Ты, Эшту, пытался его отобрать. Он мой жрец! Только мой!

— Кияна, – сорвалось с губ Найры, в эхе она наконец разобрала знакомый голос богини. Это она говорила, используя Афшана. Найра тяжело сглотнула, гадая, не потеряла ли сознание в какой-то момент. Вероятно, она видит новый кошмар.