Книга Священный город бога-предателя, страница 147 – Лия Арден

— Знатный род был вырезан. Это могло стать началом затяжной войны, но мой отец воспользовался происшествием в свою пользу. У нас были огромные долги за зерно перед Азура, я же был залогом их возврата. Отец заявил, что не станет объявлять войну, но и долг впредь возвращать не будет. Так всё вернулось к шаткому перемирию.

Найра тяжело сглотнула. Перед ней был человек, чью семью вырезали. Он Парси, но с большим теплом отзывался о Хариза.

— Мне жаль, – только и смогла выдавить она.

Афшан едва не бросил нечто резкое, но осёкся, промолчал и весь обмяк, словно устал держать на себе мучительный груз.

— Я знаю. В конце концов, будучи дочерью, ты была ещё более безвольным ребёнком, чем я. От тебя ничего не зависело. – Афшан замолчал, но после, отводя взгляд, неожиданно пробормотал: – Я планировал уехать.

— Куда?

— Куда угодно. Пока отец носит корону, он держит меня при себе, использует, как ему удобно. Я ждал, когда Сарвад получит трон, чтобы добиться его позволения жить подальше от дворца и политики. Мне нравилась простая жизнь у Руана. Я бы выбрал поместье где-нибудь и жил бы обыденной жизнью. Теперь это всё невозможно.

— Почему?

У Афшана вырвался ироничный надтреснутый смешок.

— Из-за меня, – сама же ответила Найра. – Твоя жена сареша, а твой отец ждёт законного наследника.

Его улыбка стала снисходительной и очень печальной.

— Ты ненавидишь меня, Найра. Но для меня ты – такие же смертельные оковы, как и я для тебя. Стоит мне оступиться и упасть, как я мигом пойду ко дну.

— Ты считаешь, что мы в одной лодке? – уточнила она, изумлённая, что он воспринимает их ситуацию схожим образом.

— Даже хуже, сареша. Мы не просто в одной лодке, но ещё и скованы одной цепью. Ошибётся кто-то один – и второму не жить.

— Тогда не ошибайся, Афшан. Из-за тебя я умирать не собираюсь, – твёрдо сказала она, невольно улыбнувшись.

— Взаимно, Найра. Хотя пока именно ты ведёшь себя безрассудно, ставя нас под угрозу, – обвиняюще напомнил он, но из голоса и взгляда наконец исчезла печаль. Он дёрнул её руки, возвращая их на свой живот и бок. – Пальцы холодные. Грейся и не смей помирать в моей кровати.

— Я веду себя безрассудно? Это ты разбил лицо одному из сыновей знати! – наигранно возмутилась она, пытаясь скрыть смущение.

Приятная на ощупь кожа жгла подушечки пальцев. Найра приложила всю ладонь, невольно погладив рельеф мышц на животе.

— Ты принадлежишь мне. Ему повезло, что это было лишь лицо. Стоило отрезать язык, – недовольно проворчал Афшан, а сердце Найры пропустило удар. Голова закружилась от ощущения краткосрочного падения, прежде чем она сумела заверить себя, что по-прежнему здесь. В безопасности тёплого покрывала.

Афшан дёрнулся всем телом, и пальцы Найры испуганно замерли на его боку.

— В чём дело? Что я сделала? – обеспокоенно спросила она.

— Щекотно, – нехотя ответил Афшан.

— Ты боишься щекотки?

— Не особо. Только на боку рядом со шрамом.

Стоило ему признаться, как Найра тут же проверила, проводя пальцами у рубца. Афшан зашипел, как кот, которому едва не наступили на хвост. Она тихо рассмеялась, намеренно повторяя движение, на что мареш схватил её за запястье, сдерживая от новых попыток.

— Не вынуждай меня мстить, сареша.

— Я не боюсь щекотки, – заверила Найра.

— Так не бывает. Какое-то слабое место у тебя должно быть.