Книга Священный город бога-предателя, страница 140 – Лия Арден

— Если твоя жена тебе так дорога, – Ойша окинула его насмешливым взглядом, намеренно дразня выбором слов, – согласись на то, что я тебе уже предлагала.

Мареш делано рассмеялся.

— Так вот оно что. – Напряжение сошло на нет, когда он осознал, ради чего жрица всё затеяла. Ойша недовольно поджала губы. – У тебя ничего не выйдет. И что бы ты ни сделала, я ни за что не соглашусь. Впредь и шагу не ступлю в твой храм.

— Он не мой, а храм Эшту.

— Он твой, – растягивая губы в злой улыбке, возразил Афшан. – Ты там всё сделала под себя, став царицей улья. Своему богу я могу помолиться и здесь. Но если из-за тебя Найра хоть палец порежет, я всё расскажу Сарваду. Абсолютно всё. Может, даже отцу. Они, конечно, тебя не накажут, но как насчёт настоящей жизни жены амареша?

Ойша нервно повела плечами, явно не желая думать об этом.

— Сейчас у тебя так много свободы, словно царская корона перейдёт к тебе, а не к твоему супругу, но вспомни, как живёт моя сестра. Как живут наложницы отца и как живёт Найра.

Карие глаза жрицы загорелись предупреждением, но Афшан был сыт по горло её выходками.

— Что же скажет Сарвад, узнав о твоём притворстве? – попыталась ужалить она, на что Афшан презрительно фыркнул.

Он был сыт по горло страхом и мыслями о том, что подумают отец и Сарвад.

Он так долго ползал и пресмыкался, позабыв о том, что рождён ходить прямо.

— Мне плевать, что подумает Сарвад. Расскажи хоть всем, – со злой насмешкой выплюнул он, удивив Ойшу.

Неожиданно Афшан осознал, как долго притворялся. Если об этом притворстве всем рассказать, никто не поверит, а если даже задумается и начнёт приглядываться к его поведению, то запутается только больше. Потому что себя настоящего уже не знал даже Афшан. Его маска местами стала лицом: он сам не мог разобрать, где он, а где его лживый двойник.

Раньше его притворная игра отражалась исключительно на самом мареше. Он мог позволить себе быть слабаком и посмешищем. Но Афшан дал брачные клятвы Найре, она стала его женой, и он за неё в ответе. Приставания к ней и попытка отравления – это не просто нападения на сарешу Азура. Это оскорбление лично ему. Поэтому придётся перейти к другим правилам игры.

— Расскажи всем, – угрожающе повторил он, понизив голос. – Раньше я боялся за голову на своих плечах, но теперь не уверен, что моя нынешняя жизнь столь ценна. Да и смерть не такая уж трагедия. В конце концов, я проливал кровь во славу Эшту, я помогал взять Хетру, чтобы отомстить богу-предателю. Стоит ли мне бояться собственного бога, который, по словам наших же жриц, должен быть весьма рад моим заслугам?

Афшан заметил, что продолжал наступать на Ойшу, только когда та испуганно наткнулась спиной на противоположную стену. Она удерживала видимость спокойствия на лице, хотя румянец с него сошёл. Вся душа Афшана полыхала от едва сдерживаемой ярости.

Найра была права. Его отношение к жене позволило остальным думать, что они смеют глядеть на неё с пренебрежением. Теперь ясно, что он сделал подобное и с собой. Афшан разыгрывал дурачка для брата, но остальные решили, что смеют ему угрожать и пытаться загнать в угол.

Игра затянулась и начала приносить больше вреда, чем пользы.

— Мой бог дарует мне новую жизнь. И мне начинает казаться, что она будет беззаботнее и веселее, чем та, что есть сейчас. Помолись Эшту за меня, жрица. Пусть он нас рассудит, ибо его суд справедлив. – Тон Афшана сочился ядом, мышцы лица заныли от издевательской улыбки.