Онлайн книга «Формула любви. Руководство к обретению себя и внутреннему преображению»
|
В ту ночь много парней полегло. После эвакуации в госпитале другу сказали, что он родился в рубашке, осколок повредил только руку. Сослуживец тоже остался жив, ему осколок попал в шею. После реабилитации друга перевели с передовой в тыл, так как осколок никто не доставал, а он временами приносит дискомфорт. Друг просился обратно, на передовую, но ему категорически запретили туда переводиться из-за ранения. Так началась жизнь в тылу, которая более спокойная и размеренная, в отличие от жизни на передовой. Но, со слов друга, до этого он служил в артиллерии, настоящая жизнь именно там — на передовой. В тылу и «на большой земле» он называет жизнь фальшивой, а эмоции людей ненастоящими. По сути, все написанное выше было предисловием к моему главному вопросу, на который я пока не могу найти ответа. Когда идет бой, у людей включается инстинкт самосохранения, и человек понимает, что если он не убьет противника, то противник убьет его. Это нормально в условиях войны, когда твоя душа свободна от злобы и агрессии либо когда вспышки агрессии кратковременные — допустим, в момент боя. Но когда друг просился обратно, на передовую, он ру- ководствовался другим чувством. Если я правильно понял, то это чувство — эйфория от убийства. С его слов, эмоции от этого сопоставимы с эмоциями от первого полового акта. Повторюсь, что он достаточно добродушный человек. А подобные эмоции, опять же, с его слов, присутствуют не только у него. Ни в коем случае не осуждаю, но и пока не могу для себя сформулировать ответ, касающийся подобных эмоций человека. Как бы Вы могли объяснить это чувство эйфории от убийства себе подобных, пусть даже и в данный момент времени твоих врагов? Что происходит с психикой людей в подобных обстоятельствах? Нет ли в этом общего с состоянием серийного убийцы, который так же получает удовольствие от того, что убивает жертву? Заранее спасибо за Ваше мнение. Я вспомнил, как в фильме Фрэнсиса Копполы «Апокалипсис сегодня» американский полковник шел по вьетнамской земле и говорил: «Люблю запах напалма по утрам». А другой полковник, оставшись в джунглях, сошел с ума, потому что его мания величия перешла все границы. Как это связано? Любой серьезный фильм — это прежде всего психологически и кармически правильно выстроенные события. Надо отдать должное американцам: они очень ответственно подходят к качеству производимой продукции. Я слышал, что режиссеры всех серьезных картин, получивших премии, консультировались по вопросам человеческой психики, поведения, связи эмоций и событий у ведущих мировых психологов. Зададимся вопросом: почему побывавший на войне полковник вдруг обрел манию величия? И почему в фильме в отношении него прозвучала фраза: «Этот человек абсолютно здоров физически — его состояние великолепно; он совершенно здоров психически — у него ясное и четкое сознание; но его душа сошла с ума»? На войне люди побеждают или проигрывают, и все усилия сторон концентрируются на победе. Цель войны — подчинить или уничтожить противника, и это происходит в соответствии с человеческой логикой. Но когда она выходит на первый план и затмевает Божественную, начинается неоправданное кровопролитие. Раньше люди стремились проливать меньше крови. Собирались два войска, и каждое из них посылало на поединок по одному из своих лучших бойцов. Если кто-то из них побеждал, это означало победу всех. Ночью тоже не воевали. То есть соблюдались определенные нравственные законы, которые были проявлением уважения и милосердия к противнику. В самые жестокие моменты противостояния между людьми все-таки существует какое-то единение и понимание — так устроен человек. Когда идет полный отказ от единения, люди нравственно деградируют. А потом война стала приобретать все более бесчеловечные формы. Но даже во время Второй мировой войны, к примеру, не использовались отравляющие газы и соблюдался неписаный кодекс снайперов: не стрелять в человека, который идет по нужде, не стрелять в санитаров, выносящих с поля боя раненых. Это знают снайперы всех армий мира. |