Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 41 – Миюки Асаба

Несмотря на тень, которая закрывала лицо, Соитиро догадался, что Эсима тоскливо улыбнулся.

«Почему же он ушел?» – снова всплыл в груди вопрос, которым Соитиро задавался не одну тысячу раз.

Исчез, едва утихли поминальные службы по родителям, оставив на прощание одну-единственную записку. Он наверняка хорошо взвесил это решение… И все же, когда Соитиро развернул оставленный при входе в додзё конверт, у него побелели и задрожали пальцы. Тот, кто должен был занять место помощника мастера, бросил едва окончившего обучение шестнадцатилетнего мальчишку и сбежал.

Руки, в которых Эсима держал сакадзуки, ничуть не изменились с былых времен. Но неужто это больше не руки воина, сжимающие меч? «Как вы поживали после того, как бросили „Сисинкан“? Не пожалели?» Вопросы, точно волны, захлестывали сердце, так и норовя хлынуть с языка.

«Я как ребенок, которого бросили родители», – с горечью подумал Соитиро и смыл жалкие слова глотком столь непривычного саке. Горло загорелось, как обожженное, и молодой человек нахмурился. А Самон с Эсимой обменялись понимающими взглядами и захихикали.

Рассердившись, Соитиро вновь наполнил свою чашу. Вкуса он не почувствовал, но жар перекинулся на голову, и, к его облегчению, мысли замедлили бег.

— Господин Эсима, неужели вы проделали такой далекий путь на поезде, чтобы забрать этот набор?

— Проделал! Да… Оно и понятно, что ты не помнишь. В тот день, когда ты закончил вторую ступень школы, мы тебя дождались и хотели отвести сюда. Но ты уперся: «Не собираюсь пробовать саке». Отказался наотрез. Исаму долго бранился, а я пошел на хитрость: на следующий же день купил этот набор и велел, если захочешь выпить, тут же позвать меня. Заставил пообещать, что мы когда-нибудь вместе выпьем из этих чаш.

— Я помню.

Как не помнить: старший, первейший из учеников, перед которым Соитиро трепетал от почтения, самолично потрудился купить ему такой подарок. Какой бы мальчишка на его месте не обрадовался? Каждый раз, натыкаясь в чайном шкафу на этот ящичек, он вспоминал «когда-нибудь», которое не наступило.

«Выходит, наступило – сегодня».

В лучшем отцовом наряде, в его любимой идзакае, на его месте.

Соитиро погладил подушечкой большого пальца лягушку, нарисованную на белой сакадзуки, и выпил еще густого саке.

Хотел подлить сам себе, но Эсима первым забрал бутылек и наполнил чашечку до краев. Только тут Соитиро почувствовал, что и сам наконец стал по-настоящему взрослым, хотя минуло уже семь лет с тех пор, как он возглавил род Янагида.

Соитиро метнул быстрый взгляд на Самона, развалившегося по другую руку. Если бы не невразумительное гадание этого невразумительного прохвоста, «когда-нибудь» так бы и не наступило. Молодой человек прошептал тихо-тихо: «Спасибо», но Самон, кажется, его услышал. Улыбнулся от уха до уха и подлил саке.

— Похоже, ты все-таки умеешь пить. Тогда чего? Путь меча не велит? Однако вот Эсима, кажется, себя не ограничивает.

— Просто не хочу напиться и впасть в пьяное буйство… О, нет-нет, господин Эсима на моей памяти никогда в него не впадал. Но матушка ворчала, что терпеть не может пьяниц, и отец не переносил спиртное, поэтому я никогда…

Вдруг Эсима расхохотался, прервав Соитиро на полуслове. Задыхаясь, он попросил прощения за неучтивость, но продолжил гоготать во все горло. Нечасто молчаливый старший ученик… так смеялся.