Книга Арабский кофе со сливками, страница 118 – Евгения Романенко

— Нет. Я хочу этого ребёнка, — с горечью сказала Светлана. — А ты не дашь мне его родить.

— Ты поломаешь себе жизнь, дурочка! Вернись! Вернись! — закричала Людмила Петровна. В подъезде многократно отразилось эхо.

Света поморщилась и язвительно сказала:

— Ма, не устраивай сцен. Соседей перебудишь. Хочешь, чтобы они всё слышали?

— А ты вернись в квартиру! — властно велела Людмила Петровна. — Поговорим.

— Нет, мама. Прощай, — тихо сказала Света и, притворив за собой дверь, шагнула в новую жизнь.

— Объявляется посадка на рейс… — из динамиков полился приятный, хорошо модулированный женский голос, перекрывая шум и гулкое эхо в зале ожидания аэропорта.

Фархан ничуть не удивился скоплению оживлённых людей. В Дубай летело много туристов — в основном состоятельных. Их весёлые лица мелькали в серой, однообразной толпе, и в воздухе витало настроение отдыха. Одни летели в отпуск, лишь единицы — по работе.

Мужчина медленно поднялся со своего места и направился к длинной очереди, которая моментально выстроилась возле стойки регистрации. Фархану с трудом верилось, что он навсегда покидает эту холодную, негостеприимную страну. Он окинул рассеянным взглядом огромный зал аэропорта, будто надеясь, что вот‑вот увидит знакомое лицо Светланы: в однообразной унылой толпе мелькнут её солнечные волосы и полный тревоги малахитовый взгляд.

«Света не придёт. Она даже не знает, что я сегодня уезжаю», — обречённо подумал Фархан и резко развернулся спиной к залу.

Всё. Его больше не должна интересовать прошлая жизнь. Хотя, если бы Светлана появилась прямо сейчас, он, возможно, послал бы всё к чёрту и остался с ней. Но в жизни, к сожалению, не бывает чудес.

Фархан скривил губы. Сердце в очередной раз сжалось от боли. Да, он бежит от себя, от своих чувств, но всегда будет мысленно возвращаться к светловолосой девушке, чьи снимки хранились в памяти его телефона. С тоской он вспоминал события последних двух недель. Словно одержимый, он фотографировал Свету, когда подвозил Али в университет, — стремился запечатлеть её, удержать в памяти, хотя любовь давно выжгла её образ в его сердце. Потом по ночам жадно рассматривал её лицо на экране мобильного и с ожесточением удалял фото, пытаясь вытравить из души невыносимую тоску. Так продолжалось до тех пор, пока в памяти телефона не осталось лишь несколько снимков — те, что у него не поднималась рука удалить. Это была его память, его боль, надежда и любовь.

Регистрация, таможенный контроль, гофрированный рукав-переходник, нескончаемый людской поток и свет в конце тоннеля. Фархан понимал: ему нужно улететь, чтобы излечиться от любовной болезни, продолжать жить своей жизнью и надеяться, что Светлана наконец обретёт счастье — пусть не с ним, а с другим. Умом он осознавал, что так надо, но его своенравное, непослушное сердце оставалось в этом зимнем городе, рядом с любимой.

«Интересно, а человек может жить без сердца?» — отстранённо подумал Фархан, усаживаясь на своё место.

Ему досталось место у иллюминатора. Через толстое стекло он отстранённо смотрел на далёкие заснеженные поля и чёрную взлётную полосу, испещрённую грязно‑белыми островками мокрого снега. Мужчина уселся в кресло и, не дожидаясь указаний миловидной стюардессы, пристегнулся. Глядя в иллюминатор, Фархан мысленно прощался со Светланой, с городом, со всей прошлой жизнью — и со своим сердцем. Отныне ему предстояло учиться жить без него.