Книга Кусадьба. Требуется горничная!, страница 33 – Анастасия Буянкина

— Как же, как же, слышал… — отозвался он и подмигнул единственным глазом. — Ну да не вешай нос, не стоит оно того. Между нами говоря, Тангорианы — гнилая порода. Одна старая Эльма даст фору всем своим деткам вместе взятым!

Я неопределённо хмыкнула. Мэлль, конечно, был резковат, но семью Бозо не любил абсолютно заслуженно: когда-то у него появилась прекрасная возможность купить под лавку домик побольше, но Тангорианы перешли дорогу. Младшей дочурке Эльмы, Джури, пришло в голову, что она может зарабатывать, продавая украшения собственного авторства.

Всё бы хорошо, но Джури не была талантливым ювелиром. Она вообще никаким ювелиром не была — просто нанизывала на нитку разноцветные бусины, иногда добавляла готовые подвески и придумывала каждому «ожерелью ручной работы» поэтичное название: «Осенний сон», к примеру, или «О чём мечтает птица».

Да, кто успел, тот и съел — всё по закону, Тангорианы успели выкупить помещение раньше, только и всего. Но Мэлль торговал травами уже тридцать лет, и каждый в городе знал: на что-то подороже ему в жизни не хватит.

Концовка у истории оказалась на диво паршивой. Джури не смогла продать даже два десятка своих побрякушек, и Тангорианы снова выставили помещение на торги, однако на сей раз цена была такой, что Мэлль даже не пытался. Так и продолжил работать в своей старой маленькой лавчонке.

Впрочем, он уже не сожалел о случившемся. Столь умелого травника ещё попробуй найди: во всём Нирле нет человека, который бы так много знал о цветах и растениях, а потому от покупателей отбоя не было.

— Кстати, — ненавязчиво поинтересовался он, — а тебе всего хватает? Давненько ты запасов не пополняла.

— Пока хватает.

— Ну смотри! Я тебе полыни-то отложу обязательно, да и горюнницы немножко осталось.

Пообещав непременно зайти за травами в ближайшие дни, я поспешила дальше. Город просыпался, и птицы в цветущих ветвях щебетали так отчаянно, что заглушали даже окрики газетчиков.

— «Вестник Нирля»! Новый «Вестник Нирля»!

— Свежий хлеб! — хриплым басом гаркнула из окна своей лавки Лорида. Статная и крепкая, она почти в полтора раза превосходила ростом обычного мужчину, а всё потому, что была наполовину гигантом. Первое время на неё смотрели с ужасом и благоговением, а потом привыкли.

Тем более что хлеб она пекла невообразимо вкусный. Как и булочки с джемом, и ароматные пончики, и…

В животе заурчало. Всё-таки стоило позавтракать перед выходом, но мне кусок в горло не лез. Видеть Бозо особо не хотелось, но откладывать дело надолго — тоже плохой выбор. Так что я выбрала меньшее зло и теперь всеми силами гнала от себя вновь нахлынувшую обиду.

Хорошо, что город будто чувствовал это — и сиял под весенним солнцем ещё ярче, и оглушал многоголосьем и пением птиц, отвлекая, очаровывая, обещая лучшее. Пока в лучшее верилось с трудом, но всё же, всё же…

У самых дверей дома, который когда-то считался и моим тоже, я наконец в полной мере ощутила, что успокоилась. Будь что будет. Да, разговор с Бозо едва ли получится приятным — я уже сейчас представляла, как лучится самодовольством его холёное лицо. Однако рано или поздно это всё равно произойдёт, так чего затягивать? Лучше разобраться раз и навсегда, а после отправиться в новую жизнь.

Я подумала о завтрашнем дне, о Темнотищевых, к которым предстояло вернуться. Как и тогда, с объявлением, мне было любопытно. Ладони чуть покалывало, как и всегда в минуты волнения — скорее радостного, чем тревожного.