Книга Ее домашняя нечисть, страница 150 – Александра Черчень

«Виды нечисти из северо-восточных лесов. Поведение, мимикрия и голосовые ловушки».

— Для Ревора приготовил? – Я выразительно помахала книжкой в воздухе.

Вовремя, учитывая, что наш эшмари Милли зачем-то расширил свой звуковой диапазон за пределы «Мяу!». За последние дни пушистая тварюшка научилась жалобно звать меня из вольера голосом Ревора, а потом очень довольно хохотала, когда я приходила проверить, не сожрали ли аспиранта окончательно. А учитывая, что недавно ему едва не оттяпали палец, у меня были все основания для переживаний!

— Да, судя по его весьма грубым ошибкам, однозначно стоит освежить информацию.

Кайшер утащил меня за стеллажи, где в нише стоял небольшой диванчик и поставил на низкий журнальный столик возле него вино и бокалы.

Полистав пухленький томик, я решила:

— Пожалуй, сначала сама посмотрю, а после уже отдам Ревору.

Сначала я сидела вполне прилично, с бокалом в руке и книгой на коленях. Потом разулась. Потом забралась на диван с ногами. Потом Кайшер сел рядом и начал разбирать какие-то документы, упорно не возвращаясь за стол, хотя тут было явно не так удобно.

Ну а я…

Я преступно млела от близости.

От его плеча рядом. От тихого шелеста бумаг. От того, как он время от времени наклонялся ко мне, чтобы показать нужную строку, и каждый раз оказывался чуть ближе, чем требовалось.

— Вот здесь, – он коснулся пальцем абзаца, – обрати внимание. Эшмари не просто повторяют чужие голоса. Они выбирают те интонации, на которые жертва реагирует быстрее всего.

— То есть эта мелкая зараза не просто орет голосом Ревора, но еще и делает его максимально жалобным?

— Именно.

— Кстати откуда они вообще появились?

— Сторожевая нечисть для дам из Ламирии, – спокойно прокомментировал Кайшер.

— Для дам?! Они же страшные в настоящем виде!

— Ну так хозяйкам-то демонстрировали милую и пушистую внешность. Страшная только для врагов и добычи.

— Получается, что после того, как Иммерзиль был покинут, они одичали? А почему не распространились на другие места? Я еще могу понять, почему зиморосль – эндемик Иммерзиля, но вряд ли нечисть была так сильно привязана к этой территории, как цветочная грибница.

— Потому что их вывели с привязкой к местному энергетическому фону. – Кайшер перевернул страницу и постучал пальцем по схеме. – За пределами Иммерзиля взрослые особи еще могут жить, если их кормить и поддерживать магически. А вот размножаться – почти нет.

Кайшер рассмеялся, потом придвинулся ближе и, положив ладонь мне на талию, привлек к себе, прижимаясь грудью к моей спине.

Горячие губы коснулись шеи, и я прерывисто выдохнула.

— Кайшер.

— Мм?

— Мы вроде бы книжку читаем. Почти что занимаемся научной работой!

— И продолжаем, – совершенно невозмутимо отозвался он. – Но теперь исследуем отвлекающие факторы, чтобы лучше с ними бороться!

— И как?

— У исследователя большие проблемы с концентрацией.

Я хотела фыркнуть, но вместо этого почему-то только сильнее откинулась на него спиной.

Его ладонь спокойно лежала на моей талии. Почти невинно. Но губы снова коснулись кожи – легко, неторопливо, где-то под ухом, потом ниже, на шее, рассыпая жгучие искры и рождая жажду и нетерпение в глубине моего тела.

Я никогда не думала, что такое желание могут вызывать почти невинные прикосновения губ.