Книга Ее домашняя нечисть, страница 141 – Александра Черчень

— Сейчас осенняя. Они в Хармаре, надо заметить, милейшие.

— Тебе нравится все милое?

— Представь себе. – Мне подарили очередную улыбку, от которой сладко замирало сердце. – Иначе вряд ли оставил бы у себя Пусинду.

— Ты считаешь ухмару милой?!

— А ты нет? – поразился в ответ ламир. – Она прелесть, если честно. Такая детская непосредственность – мне очень нравится.

Вот уж точно, у всех разные представления о милоте!

— Ну что, вперед? – Мне галантно предложили локоть, и я, немного подумав, положила на него ладонь.

И мы пошли.

Где-то через квартал Кайшер вдруг свернул на улочку, по которой я не раз ходила днем и которая казалась мне совершенно неприметной. А сейчас все было иначе: вдоль домов горели магические фонари, между ними протянули светящиеся гирлянды, откуда-то играла музыка, то тут, то там продавали сладости, горячий сидр, яблоки в карамели, жареные каштаны и всякую мелочь, нужность которой становилась очевидной ровно в момент, когда проходишь мимо прилавка.

Здесь было шумно и неожиданно спокойно.

Я сама не заметила, как расслабилась.

Кайшер, конечно, заметил, но проявил редкую мудрость и ничего не сказал. Только чуть улыбнулся уголком губ, и я, сбегая от этой всепонимающей улыбки, подошла к ближайшему прилавку, где продавалось что-то невероятно вкусно пахнущее: тонкие лепешки с сыром, зеленью и чем-то острым.

Еда – самый лучший отвлекатор на свете!

— Брать? – спросил Кайшер. – Только сразу предупреждаю, что на более поздний вечер у меня планы, так что лучше сейчас не наедаться.

Звучало очень интригующе! Но лепешку все равно хотелось.

— Одну на двоих, – наконец приняла я мудрое и взвешенное решение. – Налопаться до отвала не хватит, скорее раздразнить аппетит, а не перебить его!

— Звучит как стратегия, Айлин.

Спустя пару минут, когда мы прикончили вкуснейшую лепешку, Кайшер спросил:

— Может, пойдем на развалы?

Он мотнул головой на уже знакомые шатры, где торговали всякой всячиной.

— Да ты барахольщик, – рассмеялась я, глядя, как алчно ламир туда смотрит.

— Признаю, слаб к вещам с историей, – склонил голову Кайшер, беря меня за руку и увлекая в нужную сторону. – Вдобавок иногда попадаются очень интересные артефакты. Один из моих… соплеменников увлечен именно реставрацией старинных артефактов. Его работы иногда поражают.

— Ламир-реставратор? Неожиданно!

— Да, и один из немногих, кто выбрал путь созидания после всего, что случилось, – кивнул Кайшер. – Я бы даже сказал, что вполне в жизни состоялся.

— Так вот для кого ты выискиваешь все эти древности?

— Цаохар не просто артефактор, он специализируется на драгоценностях. Бывший царский ювелир. Всегда был искусен, но сейчас его искусство достигло небывалых высот. А мне все еще нравится находить для него сложные артефакты из полудрагоценных камней и металлов.

В шатрах пахло старым деревом, пылью и чем-то неуловимо металлическим. На прилавках лежали вещи, которым явно было не одно десятилетие: потускневшие броши, старые монеты, подсвечники с затейливым узором, фарфоровые статуэтки с отбитыми пальцами и книги с выцветшими корешками. Глаза разбегались.

Кайшер двигался между столами с той особой сосредоточенностью, которая бывает только у коллекционеров. Он брал в руки вещи, поворачивал их к свету, иногда даже подносил к уху, словно прислушиваясь. Я стояла рядом и смотрела, как его пальцы касаются старых камней.