Книга Ее домашняя нечисть, страница 131 – Александра Черчень

— Но ведь это не обязательно плохо, – осторожно сказала я. – Он добрый. Заботливый. Он тебя любит, это очевидно.

— Айлин, ты еще так юна. – Мама ласково улыбнулась, и в этой улыбке была та особая, снисходительная нежность родителя. – Я не стану объяснять подробно – есть уроки, которым веришь, только если преподаны они тебе самой.

— Нет уж, скажи!

Она помолчала еще немного.

— Есть такие мужчины, которые являются прекрасными друзьями. Отличными товарищами и добрыми знакомыми. Но вот в семье, с самыми близкими, они часто бывают иными.

Я вспомнила обмолвки из разговора с теткой – про усыновление, про запреты, про то, как Теодор умел закрывать двери, когда это было нужно ему.

— Хочешь сказать, что он может быть домашним диктатором?

— Не обязательно именно так. – Мама снова провела пальцем по ободку чашки. – Просто не стоит забывать, что Тео очень по-особенному ко мне относится. Почти возвел на пьедестал. А я живая женщина, Айлин. У меня есть недостатки, страхи, привычки. Желания, которые не обязаны совпадать с чужими ожиданиями! И я совсем не знаю, каким он станет, когда во мне разочаруется…

Я молчала.

Почему-то это оказалось неприятно взрослой мыслью: любит – не значит хорошо, добрый – не значит безопасный, а если смотрит с обожанием – совсем не значит, что не причинит боли.

Матушка спокойно смотрела в окно, как будто давно все обдумала и пришла к выводу, который ей не нравится, но с которым придется жить.

— Может, не разочаруется, – сказала я тихо.

— Может, – согласилась мама. – Опять же, боюсь, что тяжело состязаться с памятью. Твой отец был почти идеален для того, чтобы с ним можно было конкурировать. Хотя Тео действительно хороший…

Она подняла взгляд и чуть улыбнулась – уже по-настоящему, не вежливо.

Мы помолчали.

— Ты умная, мам, – сказала я наконец.

— Просто старая, – возразила она. – Это разные вещи. Хотя иногда и совпадают!

— И та еще кокетка! Старая она!

— Не скрою, мне нравится, когда разубеждают, – усмехнулась мама и вдруг сменила тему: – Но что мы обо мне да обо мне… лучше расскажи, как у тебя дела с женихом. Судя по тому, что татуировка по-прежнему на тебе, вы все еще помолвлены, не так ли?

— Эм-м-м…

Я потерла бровь.

— Что-то не так? – тотчас встревожилась матушка.

И тут мне снова пришлось рассказывать, сделав попытку как-то собрать воедино свои эмоции и переживания. В целом это получилось даже проще, чем днем раньше, когда я пыталась объяснить суть проблемы Кайшеру.

Так что я говорила-говорила-говорила… и, как ни странно, с каждой фразой мне становилось немножечко легче.

Наконец закончив, я вздохнула и откинулась на спинку стула, нервно прикусив губу. Спросила:

— Как думаешь, я веду себя глупо?

— Я думаю, ты пережила слишком много за слишком короткий срок. И теперь пытаешься решить сразу все: кто ты, кому принадлежишь, чего хочешь, кому доверяешь и что делать с мужчиной, который оказался одновременно профессором, принцем, женихом и, насколько я понимаю, весьма привлекательной проблемой.

— Мама!

— Что? Я взрослая женщина, Айлин. У меня есть глаза.

Я закрыла лицо ладонью, а матушка тихо рассмеялась и продолжила:

— Я не говорю о крайностях, дочь. Не надо бежать от него или, напротив, бросаться на шею. Я говорю только одно: мужчина, который хочет быть рядом, должен не только восхищаться тобой и спасать тебя в болоте. Он должен уметь оставить тебе место для собственного решения.