Книга И пришёл Лесник! 30 (S-T-I-K-S), страница 58 – Василий Лазарев

— Ты спишь что ли, боец? — я разозлился и ударил ногой по стене. Шлагбаум загораживал дорогу чисто теоретически я поднырнул под трубу и распахнул дверь вагончика. В нос мне ударил кислый запах квашеной капусты, давно не стираного белья и перегара. Густой настоявшийся запах казармы. — Ты бы хоть дверь открыл, проветрил.

— Без тебя разберусь, проваливай! — человек почти полностью укрылся грязным дырявым одеялом и не хотел показываться.

— Хорошо, кто у вас старший? — с трудом сохраняя спокойствие спросил я.

— Антип. Иди по дороге. Как зайдёшь в город, спросишь, — донеслось из-под одеяла.

— Странный какой-то у вас блокпост, — пожал я плечами и вышел из вагончика. — Говорит идите прямо и там спросите Антипа. Больше я от бойца ничего не добился.

До города шли ещё где-то столько же. В городе стояла вечная ночь за счёт отсутствия внешнего освещения на платформе. Над нами зиял бесконечный космос подмигивая созвездиями и туманностями. Такого ночного неба я никогда не видел, даже в Крыму. Этому совсем не мешала засветка самого города. Не сказать, чтобы фонари горели как на Пикадилли, но дорогу освещали исправно.

— Жень, когда у нас было своё логово мы никого не пускали в него без проверки, — удивилась поведению бойца на шлагбауме Наташа.

— Я вас умоляю, гражданочка, — включился папаша Кац. — Что тот поц мог понять? Ты бы зашла к нему в нору, там даже моль дохнёт на лету.

— Честно? Даже не знаю, что и предположить. Положим проверка нас ещё ждёт.

— Неужели, а если мы муры? — воскликнула Маша. — Или того хуже, эти как их. Сталкеры!

— Я понял. С той стороны никто никогда не появляется! — осенило меня. — Поэтому боец решил, что это розыгрыш.

— Возможно, тогда почему он не отреагировал на твой вопрос о старшем? Мы же свои якобы, тогда должны знать кто такой Антип, — не унималась Наташа.

— Слушай, давай найдём этого Антипа и спросим у него. Надеюсь, он умеет разговаривать.

— Вон кто-то сидит, пойдём спросим, — предложил папаша Кац. Мы подошли к человеку, замотанному в какое-то тряпьё. Он сидел прямо в золе и подпирал спиной стену. На расстоянии метра от его фигуры у меня начали слезиться глаза от вони. Они не моются здесь что ли?

— Вода только для питья, — он услышал мои «мысли».

— Дружище, как дела? — я начал было разговор полный оптимизма и миролюбия. В окопах и не такие запахи стояли.

— Проходи, мне некогда! — тут же последовал ответ и замотанный натянул на голову шарф.

— Слышь, обмудок, — Наташа пнула его ногой. — Антип, где?

— Не знаю, ищи. Проходи, проходи, не загораживай! — отмахнулся сидевший на земле.

— Ничего не понимаю, — всплеснула руками Наташа. — Я тебя сейчас…

— Погоди, Наташ. Уважаемый, вам плохо? — спросил я и достал фляжку с живчиком. — Выпьешь?

— Угу, — он протянул руку, и я вложил в неё фляжку. Дрожащей рукой он поднёс флягу ко рту и жадно выпил половину. — Уф, ядрёная! На «гидре» попробуй сделать!

— Это как? — взвился папаша Кац.

— Че как? «Гидру» у ликвидатора купи и забодяжь на ней! — человек снял шарф и посмотрел на папашу Каца осмысленным взглядом.

— Какой курс? — Изя быстро врубился.

— Какой и вчера. Горошина — доза.

— Ммм… а если чёрная жемчужина? — из мелочи у нас были только спораны.

— Ого, да я смотрю вы не шелупонь какая-то! С двадцать шестой приехали? Там у нас одни олигархи проживают.