Книга Возлагая бремя, страница 25 – Тимофей Грехов

С ударом колокола зашли последние студенты, среди которых я заметил Лонгботтома.

— Слизень, свалил с моего места! — навис надо мной Невилл.

Я привстал, посмотрел на спинку стула, и уже нависнув над наглым гриффиндорцем, спросил.

— Я не вижу где ты увидел своё место. Здесь нигде не написано. Думаю… — и не договорив, был перебит Лонгботтомом.

— А тебе не надо думать. Там, где сидит Гарри, сижу и я, — после чего попытался оттолкнуть меня с места.

Я не обратил на его попытку физического воздействия никакого внимания. Ещё раз поблагодарив мысленно Гриндевальда за науку, я выставил между собой и Невиллом кинетический щит. И та сила, которую он хотел применить против меня, обратилась вспять. Он отшатнулся от меня, но не упал.

— Гарри, ты так и будешь сидеть? Разве ты это так оставишь? — спросил Невилл, ища поддержку у старого друга.

Он посмотрел на него, потом перевёл взгляд на меня, и сказал.

— Невилл, это я попросил сесть со мной Рона. Найди себе свободное место.

— Но как же…?! — удивленно воскликнул Лонгботтом.

— Нев, потом поговорим, просто прими, что мне так нужно.

Ни один студент в классе не проронил ни слова, пока рядом с ними разворачивалась картина, в которой избранный отшил своего верного друга. Невилл ещё что-то хотел сказать, но в класс зашла Нарцисса Малфой, и Лонгботтом занял свободное место рядом с Грейнджер.

— Так, класс, профессор МакГонагалл заболела и директор попросил меня провести у вас урок вместо неё, — сказала профессор Малфой. — Раз у вас это первый урок в этом учебном году, начнём мы с повторения пройденного материала. Мистер Поттер, мистер Малфой, к доске. Покажите мне самые сильные заклинания трансфигурации, которые вам известны.

— Самые сильные? Или самые энергозатратные? — спросил я.

— Хм, хороший вопрос! Класс, кто ответит, в чем разница? Может вы мистер Поттер?

— Хорошо, мэм. Понятия самых сильных чар в трансфигурации нет. Под ними подразумеваются сложные чары. К примеру, чары вечной трансфигурации, чем больше силы в них будет вложено, тем больше они продержат предмет в том состоянии, в которое мы их зачаровали. Но при этом их считают высшими чарами, потому что для их активации слова-жест будет недостаточно.

— Дааа? — удивительно произнесла она. — Как интересно. Скажите, мистер Поттер, а что ещё нужно для чар вечной трансфигурации?

— Профессор, легче показать, — сказал Поттер. И он мягкими, и в тоже время уверенными движениями палочки, создал тройную пентаграмму, которую было видно невооружённым глазом. Я смотрел на Поттера как завороженный. — Perfecta mutatio, —произнёс он формулу совершенной трансфигурации, вместо деревянного учительского стола, перед нами появилось произведение искусства. Он был выполнен словно из стекла. А внутри стола играли огоньки пламени.

— Что это, мистер Поттер? — спросила удивлённая миссис Малфой.

— Это хрустальный стол, который, если его никто не разобьёт, простоит вечность, — ответил Поттер.

— Поразительно! Не думала, что кто-то на такое способен! — Нарцисса обернулась к классу, и спросила: — Кто-то может такое повторить? — но никто не проронил ни звука, более того, студенты отводили взгляд от миссис Малфой.

— Профессор, — обратился я к ней, — думаю, и мне пора выступить.

— Вы тоже будете показывать чары вечной трансфигурации? — спросила она.