Книга Война, страница 128 – Тимофей Грехов

— Как он так быстро узнал, что это не его ребенок? — спросил я у Астории.

— Гобелен, — произнесла Астория.

— Ясно, я и забыл про него. Астория, если завтра я выиграю, то тебе не придётся проводить бракоразводный процесс, — сказал я ей.

— Ты убьёшь его? — спросила она

— Раньше думать надо было! — высказал я плачущей Астории. — Не я к тебе в койку залез.

Да, я понимал, что это жестоко, говорить ей такое. Но я не заставлял её спать со мной. Чувств, как я и говорил раньше, у неё ко мне не было. И к тому же, брачные клятвы до сих пор действовали на неё. Сына мы решили назвать Артур, мне всегда нравилось это имя. Я посмотрел на Асторию, и сказал ей.

— Я уверен, что завтра вернусь с дуэли, но мало ли, что может пойти не так, — сказал я, намекая что и меня могут убить завтра на дуэли, — я должен ввести его в род.

— Я тоже хотел это предложить, — сказал Поль. — Завтра после дуэли, мы собираемся перемещаться в Империю. У тебя всё готово?

Я ответил согласием, после чего вызвал патронус, продиктовал сообщение Гермионе, с которой собирался отправиться на место силы рода Уизли. Астория передала ребенка зашедшей Грейнджер, а сама отправилась отдыхать. Роды были тяжелыми, и обсудив всё решили, что на принятии в род Астории быть необязательно.

Переместившись моим глазам снова открылась картина моего разрушенного дома. Сложно описать ту боль, которую я чувствовал находясь здесь. Перси рассказал, что во время взрыва вся семья находилась в мэноре. И, когда он смог прибыть на место, тел не нашёл. Поэтому я смотрел на большую воронку, как на большую братскую могилу своей семьи.

И хотя принятие в род я мог провести на любом месте силы, но здесь всё было пропитано магией рода Уизли.

Расчертив пентаграмму, я положил сына в центр и запел Агмы. Магическая сила отозвалась, и я почувствовал, как от меня к ребенку потянулась магия. Когда я закончил, то почувствовал, что напряжение отпускает меня.

Малыш заснул и громко засопел. Оставив с ним Гермиону, я пошёл в сторону теплиц, собираясь забрать из них всё подчистую. Сами теплицы меня не интересовали, потому что были разбиты. Проще сделать новые, чем восстановить эти.

Деревья-мэллорны я вместе с грунтом переместил в заготовленные заранее сумки с расширением пространства. Также поступил с амброзиями. На всё про всё я потратил не больше пятнадцати минут.

Я боялся, что мэллорны, будучи растениями, выделяющими магию, а не поглощающими, сбросят мои чары, поэтому не жалея сил вложил много энергии.

В Империи мне ещё предстояло найти место, где я смогу их посадить. Главное я хотел как можно дольше сохранить их существование в секрете.

Когда я вышел на улицу, то с болью в сердце поднял палочку в сторону теплиц. Я надеялся, что в мире не было больше изменившихся фениксовых деревьев. В моём прошлом их и так было очень мало, а чтобы они смогли измениться под воздействием атомной энергии, нужно, как я надеялся, сложение многих факторов.

Несколько секунд хватило, чтобы адский огонь сжёг любое упоминание о теплицах. Мне было очень тяжело так поступать, но так было необходимо.

Возвращаясь назад, увидел, что Гермиона лежит на земле. Под ней была лужа крови, подойдя ближе увидел, что она ещё дышит. Я кинулся в сторону сына и убедился, что он жив, потом побежал обратно в сторону Гермионы, но меня остановил голос.