Книга Война, страница 117 – Тимофей Грехов

За одним разрушенным строением моим глазам открылась картина, которую я ожидал увидеть меньше всего. Там стояли две моих теплицы. У них были выбиты стекла, крыша во многих местах обвалилась, но не это привлекло моё внимание. *Зрением* я увидел, что многие функции до сих пор работают.

Зайдя в первую теплицу, в которой раньше росли фениксовые растения, увидел незнакомые деревья, упирающиеся своими кронами в крышу. Ничего подобного я в своей жизни ещё не видел. Ствол дерева, который, казалось, состоял из завившихся лиан, был серого цвета. Ветки были густо усеяны листьями, которые по форме были похожи на дубовые, но были толще и казалось, что я трогаю оладушки.

Применив *зрение* я на несколько секунд ослеп, такой магической активности я не ожидал увидеть.

— Мерлин, — думал я про себя, внимательно разглядывая их, — они отдают магию, а не поглощают! Не может этого быть, — проговорил я вслух, неужели это Мэллорны?! — мои руки затряслись. Я не мог поверить своим глазам.

Когда я работал вместе с Натальей Щетининой, деканом факультета Ежей школы Трехлесье, я много прочёл легенд об этих деревьях. В них говорилось, что с гибелью последнего мэллорна магический фон земли стал уменьшаться. И, способные на перемещения между мирами, расы покинули Землю в поисках нового дома. Когда это было и какие расы покинули нашу планету мы так и не нашли. Её род по крупицам собирал информацию по всему миру. Будучи представителем рода, состоящего в основном из потомственных мастеров земледелия, она мечтала когда-нибудь вырастить мифическое дерево, способное исцелять и насыщать пространство магией.

Мысли в голове проносились с бешеной скоростью. Я решил, что обязательно приду и заберу все, что находится в этих теплицах, перед своим отъездом в Империю.

С огромным трудом я наложил чары Фиделиуса на обе теплицы, завязав чары на себя. Теперь никто, кроме меня, не сможет попасть сюда.

Когда я говорил Гриндевальду и остальным, что планирую пробыть в Империи небольшой отрезок времени, который мне необходим на поиск моих родных, я нагло врал. Мне не понравилась жизнь в постапокалиптичной Великобритании. Насколько я видел и слышал, люди и маги здесь не собираются бороться за своё будущее, уповая на то, что это сделает кто-нибудь за них. Часто в разговорах я слышал слова про магов из Российской Империи, которые вели боле-менее успешные боевые действия против африканского континента и магловского сопротивления. Они сотрудничали со всеми магическими базами, но, как я говорил ранее, на контакт с Великобританией идти наотрез отказывались. И я их прекрасно понимал. Гриндевальд повинен в убийстве нескольких миллионов русских людей и то, что в этой войне он сменил сторону, не отменяет этого факта. Да и ближе по менталитету были для меня русские. Надеюсь, Кощеевы примут меня, и наши взаимоотношения никак не пострадали за время моего отсутствия.

По возвращении в замок, домовой эльф сообщил мне, что Гриндевальд вызывает меня. Настроившись на долгий разговор, я пошёл к нему.

— А, наконец-то прибыл мой неблагодарный ученик, не стой в дверях, проходи, присаживайся, — сказал Гриндевальд. — Скажи мне, где тебя носило?

— Я занимался проверкой даров, — ответил я, не обращая внимание на тон учителя. Каким бы порой тяжелым человеком он не был, но я не мог отрицать того факта, что Гриндевальд учил меня на совесть, и до сих пор он ничего с этого не получил. Даже свой крестраж он отдал мне, не потребовав никаких клятв или гарантий.