Книга Грехи отцов, страница 65 – Тимофей Грехов

Мы договорились, что вечером отправимся на ужин вместе, после чего разошлись в выделенные нам комнаты. Перед выходом я надел свою мантию-артефакт, которую мне пришлось снять во время проведения экзаменов. Стоило мне это сделать, как от преподавателей в меня полетели сканирующие чары. И, как мне показалась, сканирующих заклинаний в меня было выпущено больше, чем в других абитуриентов.

В оговоренное время я, Кощеев и Шуйские встретились в большом зале на ужин. Ничего серьезного за столом мы не обсуждали, так как расслабляться ещё рано и нам предстояло ещё два дня отборочных экзаменов.

На следующее утро нас развели по аудиториям, где принимали экзамен по русскому языку. Нужно было написать сочинение на свободную тему на четырех листах. В принципе я посчитал это несложным экзаменом и, закончив, положил его на преподавательский стол. На обеде мы встретились вчетвером снова, откуда направились на экзамен по этикету.

За всё время, пока я сдавал экзамены, Рудольф почти со мной не разговаривал. Один раз я попросил его подсказать мне, но в ответ ни слова не услышал. Я сделал вывод, что такие установки заложены в кольцо-артефакт, чтобы носящий его думал и готовится самостоятельно.

На третий день я сдал устный экзамен по истории магической Российской империи. Не на все вопросы я смог ответить, но по большинству дал полные и развернутые ответы. И вполне довольный собой я вышел на улицу, где стал ожидать, когда начнут приглашать на собеседование.

Я прилег на траве под деревом и закрыл глаза. За эти месяцы у меня была богатая на события жизнь. И организм у меня всё равно молодой, и он не привык к таким нагрузкам.

На улице было так хорошо, что я, наверное, уснул, но был грубо разбужен ударом по моим ногам. Я открыл глаза и увидел, что передо мной стоит Роман Нарышкин.

— Ой, простите я Вас не заметил, — со злой усмешкой сказал он.

С ним были двое парней, которые засмеялись после слов Нарышкина.

— Тогда примите зелья от слепоты или, если Вам они не по карману, купите у маглов очки, — ответил я ему.

Веселье резко прекратилось и на меня уже смотрели три пары глаз, в которых читалось, что целым мне отсюда не уйти. Но если и быть разборке, то на моих условиях. И я собирался показать этим шакалам, что не на того, рот открыли.

— Да, как ты смеешь так мне отвечать?! Ты хоть знаешь кто мой отец? — кричал Нарышкин. — Когда он узнает, что всякая британская шушера занимает места благородных русских людей в лучшей школе, то тебе несдобровать! И не стоит думать, что твои благородные друзья вмешаются в наш конфликт, запомни ты им не ровня. Когда тебя выкинут отсюда, я обязательно расскажу, как ты бежал домой, поджав хвост, и за одно узнаю, чем ты их заинтересовал. Хотя если предположить, то ты и впрямь диковина, англичанин, поступающий в Трехлесье.

Это было уже через чур. Если здесь и сейчас я не отвечу этому уроду, то мои дни в школе будут сочтены. Вокруг нас собралась толпа людей, внимательно следивших за нашим конфликтом.

— Наверно твой отец, тот, кто плохо старался, когда тебя зачинал. Это же надо так совпасть в жизни с поговоркой — сила есть, ума не надо. Вероятно, у вашей семьи много врагов, раз в детстве тебя так часто головой роняли, — ответил я Нарышкину. И я дождался слов, которые мне нужно было услышать от него.