Книга Грехи отцов, страница 37 – Тимофей Грехов

— Чего ты хочешь потомок? — спросил Сколль.

Я не стал отвечать ему, вместо этого стал петь агмы. Сколль вертелся в пентаграмме, пытаясь мне помешать, сбить с мысли. Но я очень долго готовился. Атам, который находился в моей руке, подлетел из моих рук и завис над землей по середине между мной и Сколлем. Я смотрел и ждал, когда Атам полетит в Сколля и убьет его. Но Атам полетел ко мне, и я почувствовал боль в груди, это значило только одно — я проиграл. От боли моё сознание покинуло меня.

Очнулся я лежащим на снегу. Осмотрел себя и не обнаружил следов ран. О том, что в меня ударил Атам, напоминало только то, что там, где был нанесен удар, была ещё влажная кровь. В центре пентаграммы находился Сколль, который смотрел на меня с задумчивым видом. Наконец-то он заговорил:

— Я должен заплатить за то, что совершил. Но не вся вина на мне. Найди тех, кто виновен в случившемся, отомсти за то, кем стал наш род. Освободи род от клейма. Будь достоин потомок. Ты неправильно выбрал ритуал, за это ты чуть не умер.

— Расскажи мне, — попросил я его.

— Даже после смерти на мне действуют обеты, — это последнее, что я услышал от Сколля, он махнул рукой и Атам, лежащий на земле, влетел в пентаграмму и ударил ему в грудь. Дальше начало происходить то, что описывалось в ритуале. Нас оплела энергия, которая из-за пролитой крови приобрела красный цвет, появились кровавые жгуты от Сколля ко мне. Дух из крестража начал растворяться, в моё же ядро стало литься большое количество энергии. Я упал на колени, и стал кататься по снегу в позе эмбриона, боль от цепей, которые впивались в моё ядро, была ужасна. Я мечтал, чтобы сознание меня покинуло. Но энергия, наполнявшая меня, этого мне и не давала. И я услышал, как затрещала цепь. Сквозь слёзы, вызванные болью, я посмотрел на своё ядро, и в этот момент ядро раздулось до такой степени, что цепи порвались. Это было последнее, что я понял и отключился.

* * *

Очнулся, когда меня кто-то тормошил за голову. И я бы сказал, что это очень грубое пробуждение. Открыв глаза, я увидел перед собой лошадиную морду. Хотелось как-то пошутить, но меня сковал приступ боли в груди. Боль ещё была очень сильной. Посмотрев на себя, я увидел, что ядро освобождено от цепей. Я больше не носитель печати предателя крови. Но моё ядро представляло собой ужасающее зрелище. Из ядра, где были шипы цепи, вытекала энергия. Поток не прекращался. И я не знал, что мне делать.

Посмотрел на единорога, который меня привел в сознание. Он спокойно зашел в пентаграмму, поднял с пола мой Атам и подал мне его. После чего став боком, подставил ногу, указывая головой на Атам и на ногу. Дураком я не был, и быстро сделал надрез, после чего припал губами к ране. Боль в груди начала меня покидать. Сознание прояснилось.

— Спасибо, — сказал я единорогу, достал палочку и, направив на рану, произнес, — Вулнера Санентур, —и рана затянулась. Погладив по холке единорога, я ещё раз поблагодарил его. И он убежал в лес.

Я начал с осмотра пентаграммы. Нашёл кольцо, которое раньше было крестражем. От него ещё исходила темная энергия, но мне она не показалась враждебной. Я положил кольцо в шкатулку, подобрал Атам и положил всё в свою сумку.

Наколдовавтемпус,посчитал, что прошло уже три часа с тех пор как я улетел из дома.