Книга Грехи отцов, страница 154 – Тимофей Грехов

Смит посмотрел на письмо, и подумал, что всё равно парень уже не жилец, и отдал его мне. Я сказал ему спасибо. И он повел меня в камеру.

— Кузина, смотри, кажись Малфоеша младшего посадили в Азкабан. Старшего не смогли, а до младшего добрались. Наверное, он все свои деньги пропил уже, — сказал, смеясь собственной шутке, мужчина с лающим голосом.

— А ну, заткнулись все! — прикрикнул на заключенного охранник.

Смит завел меня в камеру и наконец-то снял блокирующие магию наручники. Запястья от них сильно затекли и я усердно начал их растирать.

— Бывай парень. Кормят здесь паршиво, но эти, — показывая на остальные камеры, — как-то до сих пор живы. И не держи на меня зла.

Я кивнул ему. Мне нечего было сказать этому человеку. Когда он ушёл я оглядел свою камеру, в которой было минимум удобств: деревянная кровать с тонким матрасом, вонючая тряпка вместо одеяла. И всё.

Подойдя к двери, через окошко увидел лысого мужчину, который уставился на меня. Пора было знакомиться.

— Вечер в хату, часик в радость, чифир в сладость … а дальше не помню, — сказал я на русском языке.

— Ну надо же, русский! — воскликнул мужчина. — Эй, Долохов, к нам земляк твой заехал.

— Не похож он на русского, он, когда входил, на ваших аристократов походил больше. Парень не молчи, давай знакомиться нормально. Здесь нам всё равно делить нечего. Ну кроме двух Блэков, — сказал Долохов.

— Меня зовут Рональд Биллиус Уизли, меня приговорили к двадцати годам заключения.

В разговор включилась женщина.

— Нет слов, уже предателей крови в Азкабан сажают. И насколько я помню Уизли все рыжие. Грейбек у тебя уже дальтонизм появился. Рыжий цвет от белого отличить не можешь.

— Я снял клеймо со всего рода. Мы снова входим в бархатную книгу, — сказал я.

— Невероятно. Как тебе это удалось? — спросил Долохов.

— Очень сильно верил, — ответил я, давая понять, что на эту тему разговаривать не намерен.

— Что расшумелись? — услышал я ещё один голос, который до этого молчал. — Хотите, чтобы на шум дементоры слетелись?

— Заткнись, Сириус, иди ной дальше о своей грустной судьбе, — сказала женщина.

Так потихоньку я со всеми познакомился. В нашем крыле было шесть камер. Со мной сидели самые известные пожиратели смерти, кроме Сириуса Блэка. Остальных звали: Антонин Долохов, Беллатриса Лестрейндж, Алекто Кэрроу и Фенрир Грейбек.

Компания выдалась интересная. Учитывая, что новостей они никаких не получали, то долго расспрашивали что творится в мире. На личные темы старались не говорить. Беллатриса, узнав, что я знаком с Драко, расспрашивала о нём. Сумасшедшей она мне не показалась. Долохов интересовался как дела в Российской империи. В общем первые часы прошли нормально. Потом я стал задавать им вопросы, потому что они прожили здесь почти двенадцать лет, и могли много интересного мне рассказать. Вечером принесли ужин, которым я даже свиней кормить не стал бы. Но из соседних камер услышал, как стучат ложки об тарелки.

— Парень, — сказал Грейбек, — ешь, не смотри что еда паршивая, после ужина приходят дементоры. Силы тебе понадобятся.

После чего я кушал через силу, чувствуя рвотные позывы от еды. А потом, как и говорил сосед, пришли они. Во мне сразу появилось чувство безысходности и страх. Я начал медитировать и всячески абстрагироваться от происходящего. Мне в голову лезли самые страшные моменты моей жизни. Сколль, Нарышкины, которые шептали мне что придут за мной. Самым тяжелым было видеть похороны моих родителей. Всё это сильно давило на меня, и я из последних сил боролся, ставя блоки окклюменции на своем разуме. Внезапно всё прошло, и я обнаружил себя в полусфере из льда. Наконец-то я услышал, как дементоры уходят.